Лисы, волки, медведи и шакалы
Действительно ли их стало больше? Как мифы, репосты и пожилые охотники победили науку об охране природы
13 ноября 2026 года, в пятницу, Минприроды разрешило отстреливать 30% бурых медведей в регионах — это в 2–2,5 раза больше предыдущих лимитов. Причина такого решения — несколько нападений медведей на людей в этом году, закончившихся гибелью человека. «Новая-Европа» изучила феномен распространения негативных новостей и фейков; разобралась в том, как и почему публикации в СМИ заменили научные исследования; а также побывала на дискуссии о ситуации с нападениями диких зверей — от медведей до шакалов — на людей, где участники (преимущественно из охотничьих ведомств) назвали закон о гуманном отношении к животным вредным и призвали упростить правила отстрела всех мешающих людям зверей.
«Нашествие» и доказательства
После того как в августе медведь загрыз туристку на Алтае, в прессе и социальных сетях стало появляться множество похожих сообщений. Заговорили о «нашествии медведей». И это привело к искажению информации. Ведь заголовки о «нашествии» не отвечают на вопрос «выросла ли популяция и на сколько», однако вводят оценочный термин: он автоматически подразумевает рост численности животных. «Нашествие» — не научная категория, а риторическая рамка, которая не поддается проверке. Когда заканчивается рост численности и начинается нашествие? На этот вопрос нет корректного ответа, потому что нет порогового значения для любого вида живых существ. На самом деле «нашествие» в СМИ может означать лишь более частые встречи с дикими зверями, которые в некоторых случаях заканчивались гибелью человека.
Для примера возьмем заголовок статьи в «Вечерней Москве»: «Нашествие хищников: почему волки всё чаще выходят к людям и могут ли они добраться до Москвы». «Волки выходят к жителям Ленобласти, Екатеринбурга, Тюмени и Подмосковья. В Московской области этих диких животных видели минимум 10 раз с начала осени», — говорится в статье. Однако нет базы для сравнения: а как часто обычно видят волков?
Статья в «Вечерней Москве» была опубликована 16 октября. До того в 2026 году российские СМИ уже отмечали нашествие медведей, комаров и лис. Во всех материалах использование слова «нашествие» не было подкреплено тезисом «численность вида X в регионе Y выросла на Z% за период T по данным источника S».
Между тем достоверных данных о численности медведей, лис и волков у ученых нет. Это связано с несколькими причинами. Эти виды не входят в Красную книгу, то есть к состоянию их популяций привлечено меньше внимания. Учеты обычно проводят зимой по следам, а учитывать таким образом, например, медведей довольно сложно — они в берлогах. Именно поэтому внезапная цифра о росте числа медведей в 2,3 раза за 30 лет — до 308 000, — которую РБК сообщили в пресс-службе Минприроды России, вызвала сомнения у большинства профессиональных экспертов.
Текущие цифры выдаются за вывод, хотя биология млекопитающих не предполагает ни резкой смены активности размножения, ни внезапного роста популяции. Как правило, динамика численности таких видов описывается длинными трендами или циклическими колебаниями, а не краткосрочными всплесками.
Период наблюдений в один-два года позволяет фиксировать выходы животных к людям, но число таких случаев зависит в первую очередь от того, насколько они заметны. На это влияют рост числа сообщений, расширение мониторинга, урбанизация, лесные пожары и свалки.
Сама же численность вида за год не может «внезапно вырасти». Обратные утверждения требуют многолетнего ряда наблюдений.
Еще одно популярное утверждение: количество конфликтов с дикими животными и нападений на человека растет. Однако часто авторы статей не приводят показателей в динамике. К этому показателю, например, обращается «Коммерсант» в материале «А теперь — мохнатый. Минприроды и охотники поспорили о нашествии медведей в России».
По данным министерства, в 2025 году было зафиксировано 34 таких случая, в 2024 году — 19, а аномальным был 2014 год, когда было зафиксировано 166 нападений. Но даже предоставленные данные Минприроды не позволяют увидеть всю картину. В каком количестве регионов конфликты фиксировались годом ранее — в пяти, десяти, двадцати? Стала ли шире география единичных случаев? Такая же неразбериха — с данными о выходах волков, лис и лосей.
В сообщениях о «нашествии» бремя доказательства перевернуто: тот, кто утверждает, что животных стало больше, не обязан ничего доказывать — достаточно показать яркий случай. А тот, кто сомневается, вынужден опровергать. В материале Lenta.ru «Нашествие лис началось в крупных городах России» утверждается, что Всероссийское общество охраны природы оценило рост численности лис в Московской области примерно на 40% — с 3,5 до 5 тысяч особей. Что здесь не так? Во-первых, источник данных — ВООП, общественная организация. Во-вторых, она не ссылается на результат официального учета и не уточняет, за какой период и по какой методике проводился подсчет. При этом, по данным федерального учета, в 2025 году в России насчитывалось 444 920 лисиц — на 6 000 больше. То есть рост составляет около 1,3%. Это не «нашествие», а колебание в пределах погрешности учета.
То есть авторы материалов о множестве нападений, по сути, заняты подгонкой отдельных, «удобных» фактов и игнорируют всё, что не укладывается в картину «нашествия».
Феномен репоста и расстрельный ответ
Такие ошибки восприятия вообще характерны для людей. В 2018 году научный журналист Борислав Козловский издал книгу «Максимальный репост. Как соцсети заставляют нас верить фейковым новостям». И хотя не нашествие диких зверей подвигло Козловского разбираться в ситуации, но приведенные им выводы объясняют, почему в 2026 году медведи привлекли гораздо больше внимания, чем в 2014 году, когда конфликтов с животными было втрое больше.
Что у нас есть из фактов? По данным «Медиалогии» (подсчитанным для РБК), летом 2026 года число сообщений в СМИ и соцсетях о нападении медведей на людей выросло в два раза по сравнению с летом 2025 года: в этом году обнаружилось 151,8 тыс. сообщений, в прошлом году за тот же период — 67,2 тыс. Далее срабатывают законы распространения информации. Козловский цитирует исследование Массачусетского технологического института, опубликованное в журнале Science: вероятность репоста фейковых новостей на 70% выше, чем правдивых, а скорость распространения — в 6 раз выше.
Ученые объясняют это с точки зрения теории информации: чем «неожиданнее» сообщение, тем выше его информационная ценность. Новости о нападениях медведей — «медведи врываются в дома», «медведица разрывает человека во дворе» — обладают чрезвычайно высокой степенью неожиданности и драматизма, поэтому пользователи социальных сетей склонны делиться ими, а не проверять их.
Кроме того, американские психологи Гарвардского университета Гордон Оллпорт и Лео Постман в 1974 году показали, что слух возникает там, где тема значима, а информация неопределенна, и помогает человеку заменить смутную тревогу конкретным страхом. Люди делают это потому, что определенная угроза понятнее, активнее обсуждается и создает иллюзию контроля, тогда как неопределенность оставляет мозг без плана действий.
С медведями это сработало так: реальный рост числа выходов зверей к людям из-за неурожая кедровых орехов и ягод превратился в соцсетях в нарратив «нашествия», поскольку делиться конкретным страхом («медведь вот-вот войдет во двор») психологически легче, чем смутным беспокойством. Обычно фотографии разрушенных домов и пострадавших, даже снятые в другое время и в другом месте, повышают доверие к этим историям. Но так было в 1974 году. В 2026-м доверие повышали сгенерированные искусственным интеллектом картинки.
По мнению Козловского, стимулом для распространения слухов служит конспирологический склад ума — попытка дать простое объяснение сложным вещам. Логика следующая: если я встречаю больше сообщений о выходах медведей, то их стало больше. Каким образом можно защититься от угрозы быть съеденным медведем — застрелить зверя. Это самый простой ответ, который дали региональные власти, предложив отстреливать животных.
Общественная дискуссия, развернувшаяся вокруг ситуации, отразила недостаток компетентных, независимых мнений экспертов и растерянность общества. Власти отчитывались о тысячах расстрелянных зверей, а в комитет Совета Федерации по аграрно-продовольственной политике и природопользованию поступило несколько сотен обращений от граждан с просьбой защитить медведей от отстрела.
В кулуарах множества природоохранных конференций эксперты и ученые жалуются, что в Минприроды не осталось профессионалов, отсюда проблемы с данными и стратегией работы.
У главы министерства Александра Козлова юридическое образование, у большинства его замов тоже. Курирует работу ведомства бывший глава Минсельхоза, экономист Дмитрий Патрушев. Задача чиновников, как кажется, сделать охрану природы эффективной и приносящей доход. Об этом говорят последние документы, разработанные ведомством, например Закон о Байкале и поправки к Закону об охраняемых природных территориях. Оба документа позволяют застраивать природные территории.
Вторая проблема — эксперты. Крупные независимые НКО типа IFAW, WWF и «Гринпис» ушли из России. Теперь журналисты обращаются в ВООП, Российское экологическое общество (глава РЭО Рашид Исмаилов был одним из инициаторов признания международных природоохранных организаций нежелательными) и к местным экологам. В большинстве случаев у них государственное финансирование и низкий уровень экспертизы. Нельзя отрицать, что в отдельных случаях находятся специалисты в нужных областях, о чем и говорят вменяемые комментарии по теме «нашествий» во многих СМИ. Однако на другой стороне выступают министерство и региональные чиновники, у которых нет средств и денег разрабатывать дорогостоящие программы сохранения видов. Отстрел животных — удобная антикризисная мера в отчете.
Кроме того, из-за слабых позиций оставшихся в России экологов не подвергаются конструктивной критике долгосрочные программы сохранения видов, развития природного туризма. Например, в стране принята стратегия сохранения амурского тигра и одновременно ведется разработка месторождений золота в местах обитания хищника.
Охотники 60+ против «ненужного гуманизма»
Специалисты в охране природы полагают, что аномально ранняя весна, засушливое лето и дождливая осень в 2026 году привели к нехватке кормов в лесах, но эти естественные события усугубило влияние человека: застройка природных территорий, вырубки, развитие туризма и незнание людьми правил поведения в лесу. Подытожить и обозначить пути снижения числа конфликтов человека и диких животных должна была дискуссия, которая состоялась в Москве 6 ноября 2026 года на выставке охотничьей индустрии «Орелэкспо». Она называлась «Медведи, шакалы и другие дикие хищники: выходы к людям и регулирование численности». Однако она обозначила массу других проблем в подходах к охране природы в России.
Участники из разных регионов поделились информацией о том, что не только медведи угрожают людям.
Дискуссия скорее походила на высказывание жалоб и пожеланий, чем на обсуждение ситуации. Участники пытались обозначить существующие проблемы в своих регионах. Никто не говорил о застройке природных территорий и вырубке лесов, лишь пара участников посетовала на глупость людей, которые хотят подойти к дикому животному, сделать фотографию или погладить. Собравшихся волновали совсем другие проблемы.
Так, представитель Сочинского национального парка Реваз Пруидзе считает, что необходимо пересмотреть приказ Минприроды о регулировании численности диких животных. Сейчас документ дает возможность охотиться на медведей в течение 30-ти дней, а на решение при угрозе жизни и здоровью отводится 5 дней — «медведь вышел в населенный пункт… а мы будем думать, принимать решение».
Начальник Госохотинспекции Владимирской области Валерий Куфтин заявил, что приказ нужно «практически весь переписывать», поскольку он не позволяет экстренно регулировать численность не только хищников, но и других животных (лис, волков, гибридов). Охотник или инспектор, проведя регулирование, сам оказывается нарушителем с точки зрения законодательства. Пруидзе также считает, что в руководстве ООПТ находятся непрофессиональные люди, без образования в области сохранения охотничьих ресурсов. По его мнению, они проявляют ненужный гуманизм по отношению к диким животным и препятствуют продуктивной защите зверей с помощью отстрела и берложьей охоты.
Недовольство у охотников вызывает и Красная книга. Председатель правления Московского общества охотников и рыболовов Вячеслав Киригулов полагает, что региональные Красные книги вредны.
Медведь внесен в них в 15 самых густонаселенных субъектах страны. Это не позволяет регулировать его численность при появлении опасности, а также запрещает тренировать охотничьих собак на зверя, хотя «охотничья собака нам нужна, чтобы предупредить о приходе медведя». Главный редактор «Русского охотничьего журнала» Михаил Кречмар соглашается, что региональные Красные книги — «абсолютно вредная практика в масштабах всей страны». По его мнению, такие книги составляются «сугубо не для защиты животных, а для того, чтоб на них паразитировали определенные научные организации».
Преподаватель факультета охотоведения Иркутского университета Юрий Вашукевич считает, что проблемы с медведями возникли из-за недофинансирования отрасли. Субсидии на промысловую охоту должны быть сопоставимы с субсидиями для сельского хозяйства. В современной России в удаленных уголках численность населения упала в разы, а охотников стало в сотни раз меньше — количество измеряется единицами на квадратные километры площади. Звучали призывы возродить интерес к охоте у детей, проводить занятия по охотоведению в школах. По мнению Кречмара, существенная денежная премия за отстрел животных может стимулировать людей заняться охотой. Только такой механизм стоит использовать для регулирования численности зверей.
Однако начальник отдела государственного контроля и надзора в области охраны животного мира Министерства природных ресурсов и лесного комплекса Красноярского края Николай Мальцев в конце концов высказал мысль, в ответ на которую собравшиеся закивали.
«К сожалению, вот не побоюсь этого слова, у нас сейчас [природоохранная наука] отсутствует или она деградировала по отношению к советскому прошлому. Но наука необходима. В других странах это есть, у нас есть хорошее прошлое. Поэтому если эти составляющие сложить, то надо наметить конкретный план и работать»,
— сказал Мальцев. Кречмар поддержал это высказывание, но заявил, что развитию российской науки помешали дотации иностранных государств, на которые велась природоохранная деятельность до 2022 года. Зарубежные гранты, по мнению эксперта, негативно влияли на развитие охотничьих хозяйств. Теперь же стране предстоит восстановить собственные институты, но он, Кречмар, «до этого не доживет».
Эти две позиции можно отнести к пограничным в восприятии текущей ситуации. 51-летний Мальцев представляет собой переходное поколение от людей, считавших убийство животных нормой, а таких среди участников дискуссии большинство (средний возраст участников — более 60 лет), к зумерам, которые не готовы заниматься ни промысловой, ни какой угодно иной охотой.
Один из специалистов после дискуссии высказал мнение, что возродить интерес к охоте вряд ли удастся. Отношения человека и животных меняются, поэтому система регулирования численности, принятая в XIX веке, не подойдет для XXI. Нужны новые механизмы взаимодействия, которые должны базироваться на научных исследованиях, а не на законах распространения фейковых новостей.
Подытоживая споры о целесообразности отстрела медведей, Минприроды увеличило до 30% лимит на ликвидацию хищников, которые стали близко подходить к населенным пунктам. При всей громкости этого заявления оно, скорее всего, ничего не решает. Даже предыдущие квоты на ликвидацию не выбирались, а само решение спущено на регионы. Увеличить число тех, кто будет отстреливать медведей, могут обещанные субсидии в размере 80 млн рублей. Но и здесь речь идет о точке в межведомственной дискуссии, а не о выстраивании системы охраны природы. Отдельные представители охотничьего лобби получат дополнительные средства на развитие хозяйств, а вот научные исследования дополнительных денег не увидят.
Велика вероятность, что борьба с медведями пойдет по сценарию борьбы с бездомными животными. Исследование на тему освоения бюджетных денег на ликвидацию бездомных собак опубликовало издание «Такие дела». Там рассказывается, как плата за уничтожение дворняг в регионах привела к отстрелу животных без попытки стерилизации и пристройства. В случае с дикими животными отчетность у властей будет, а вот более сложных мер — установки контейнеров, изучения популяций — ждать не приходится.