Млечный фронт
Почему мир полвека не может договориться о запрете оружия на земной орбите?
Угроза милитаризации космоса оказалась в центре внимания Первого комитета Генассамблеи ООН, занимающегося вопросами разоружения. Дебаты 20–21 октября показали: конфликтов и споров становится всё больше. США подверглись критике за «орбитальное оружие для контроля космического пространства» — в сентябре его наличие впервые признали в Пентагоне. Вашингтон, со своей стороны, предупреждает о развитии Россией и КНР противоспутникового оружия — как наземного, так и орбитального. Пытаются не отставать и другие страны, например, Израиль, нацелившийся на развитие технологий ударов из космоса.
К этой сессии Москва вновь подготовила проект резолюции «Неразмещение первыми оружия в космосе», но к содержанию документа у мирового сообщества есть вопросы. Год назад Генассамблея приняла такую же резолюцию 123 голосами «за» при 52 «против», при этом в 2014-м, когда ее вносили впервые, «против» проголосовали всего четыре страны. Тенденция очевидна.
О том, какие вооружения предположительно уже кружат на околоземной орбите, что запрещают действующие международные договоры и почему их так легко обойти, — в материале «Новой газеты Европа».
Ритуал в Нью-Йорке
Россия внесла в Первый комитет Генассамблеи ООН, где представлены все государства — члены организации, пакет документов: проекты резолюций «Неразмещение первыми оружия в космосе» и «Дальнейшие практические меры по предотвращению гонки вооружений в космическом пространстве», а вместе с Китаем — проект решения о мерах транспарентности и доверия в космической деятельности.
Первый документ — ключевой. По своей сути он не меняется с 2014 года, когда впервые был представлен Россией на Генассамблее. В основе — призывы к «скорейшему началу субстантивной работы» на основе российско-китайского проекта договора о предотвращении размещения оружия в космическом пространстве (внесен на Конференции по разоружению в 2008 году, обновлен в 2014-м). Генассамблея поддерживает «глобализацию» российской инициативы и «настоятельно призывает» все государства, «в особенности те, которые обладают космическим потенциалом», взять на себя политическое обязательство не размещать оружие первыми. Чего в тексте нет — так это определения того, что считать оружием в космосе, и механизма проверки.
Дальнейший сценарий повторяется из года в год. Большинство участников Первого комитета документ поддерживает, США и их союзники голосуют против. А в декабре, уже на уровне всей Генассамблеи, текст утверждается окончательно. Правда, как и все подобные резолюции, он остается лишь рекомендацией.
Интересно посмотреть на то, как меняются результаты голосований. В декабре 2014 года Генассамблея приняла резолюцию впервые, за проголосовали 126 стран, против — четыре, воздержались 46. В 2019 году против было уже 14 государств. Среди прочих против проголосовали США и семь стран Евросоюза (включая Великобританию, тогда еще члена ЕС), а еще 21 страна ЕС воздержалась. В 2021-м Генассамблея утвердила текст при 35 голосах против, в 2022-м против было 50. Итог 2025 года выглядел так: 123 за, 52 против и лишь 5 воздержавшихся. Число сторонников за 11 лет почти не изменилось, а вот воздержавшихся стало резко меньше. Нынешние расклады станут известны после голосования, которое пройдет в промежутке с 27 октября по 3 ноября.
Возражения Запада в целом остаются без изменений. В 2018 году американская делегация, выступая также от имени Франции и Великобритании, указывала: инициатива не определяет, что такое «оружие в космосе», хотя «любой объект, способный маневрировать, теоретически можно использовать в наступательных целях». Кроме того, отмечали дипломаты, российская резолюция не касается лазеров и наземных противоспутниковых систем. В ноябре 2025-го французская делегация от имени Парижа, Лондона и Вашингтона повторила: в российском подходе нет четкого определения оружия и «надежных механизмов проверки», при этом действия самой РФ «не соответствуют ее риторике».
Показательно, что Вашингтон сейчас отказывается и от текстов, которые при предыдущем президенте Джо Байдене не вызывали споров. В 2021–2024 годах резолюцию о предотвращении гонки вооружений в космосе, а также резолюцию о мерах транспарентности и доверия принимали без голосования (по сложившейся практике, Генассамблея и ее комитеты стремятся к консенсусу и текст принимают без голосования, если никто не требует его провести). В 2025 году США потребовали поставить оба документа на голосование и выступили против (в итоге первый поддержали 177 государств при двух голосах против, второй — 173 при трех голосах против). Американская делегация объяснила, что в обеих резолюциях упоминается российско-китайский проект договора о предотвращении размещения оружия в космосе, который «не способен и не сможет сделать космическое пространство безопаснее». Так же США голосовали в 2018–2020 годах, при первой администрации Трампа.
Договориться об общих правилах игры так и не удалось, так что глобальные державы до сих пор живут, руководствуясь давно устаревшим документом 1967 года — Договором о космосе. Его статья IV обязывает участников «не выводить на орбиту вокруг Земли любые объекты с ядерным оружием или любыми другими видами оружия массового уничтожения, не устанавливать такое оружие на небесных телах и не размещать такое оружие в космическом пространстве каким-либо иным образом».
Договор требует использовать Луну и другие небесные тела «исключительно в мирных целях». Кроме того, «запрещается создание на небесных телах военных баз, сооружений и укреплений, испытание любых типов оружия и проведение военных маневров».
Сейчас основное внимание сосредоточено на Рабочей группе открытого состава по предотвращению гонки вооружений в космическом пространстве (PAROS), созданной решением Генассамблеи в декабре 2024 года. В 2028-м она должна представить Генассамблее доклад, если участникам удастся достичь консенсуса по итоговому документу. Очередная, четвертая сессия группы пройдет в Женеве 23–27 ноября. Как пояснял канадский дипломат в отставке Пол Мейер, «согласие относительно того, какие угрозы являются наиболее важными, растет, однако влиятельные государства по-прежнему серьезно расходятся во мнениях относительно того, какие меры следует принимать». По его словам, Россия и Китай настаивают на заключении юридически обязывающего соглашения по PAROS. США и их союзники, напротив, считают, что в ближайшей перспективе быстрее и практичнее двигаться к политическим договоренностям — например, об обмене информацией, уведомлениях и добровольных ограничениях.
«Разные приоритеты по волшебству не примирятся друг с другом. Мы не должны быть наивными в отношении текущих реалий», — признал 21 октября, выступая на заседании Первого комитета Генассамблеи ООН, председатель PAROS Карлос Марио Фарадори. Но тотчас же призвал международное сообщество «не отчаиваться» и продолжать выработку консенсуса.
Пока же все стороны активно пользуются лакунами в международном праве. В частности, нет юридически обязывающих запретов на обычное (то есть не массового уничтожения) оружие на орбите, на наземные и воздушные противоспутниковые средства, а также на разрушительные испытания противоспутниковых ракет (в 2022 году США объявили односторонний мораторий на такие испытания, но это опять же политическое, а не юридическое обязательство). Разрешено и строительство систем противоракетной обороны космического базирования: такой запрет содержался в советско-американском Договоре по ПРО 1972 года, но в декабре 2001 года США объявили о выходе из него, и через полгода он утратил силу. В результате руки у глав космических держав в значительной степени развязаны.
Под куполом
СССР и США задумались об оружии в космосе еще на заре космической эры. Особенно сильное развитие эта тема получила при Рональде Рейгане. 23 марта 1983 года он призвал американских ученых дать стране средства, которые сделают ядерное оружие «бессильным и устаревшим». В итоге появилась программа «Стратегическая оборонная инициатива» (СОИ), которая вошла в историю под названием «Звездные войны». Идея была в создании многоуровневой ПРО, в том числе с космическими компонентами, которая могла бы перехватывать советские баллистические ракеты.
Именно СОИ, как уже писала «Новая газета Европа», помешала договориться о пути к миру без ядерного оружия: 11–12 октября 1986 года в Рейкьявике (Исландия) Генсек ЦК КПСС Михаил Горбачев соглашался подписать договоренности о радикальном сокращении стратегических вооружений (с конечной целью полной ликвидации ядерного оружия), если американские исследования противоракетной обороны останутся в лабораториях, но Рейган отказался. В итоге амбициозный проект так и не воплотился в жизнь: многие технологии оказались слишком сложными и дорогими, а после окончания холодной войны исчезла и исходная задача — защита от массированного советского удара.
Теперь США вновь вернулись к идее космической ПРО. Своим указом от 27 января 2025 года Дональд Трамп поручил включить в архитектуру ПРО разработку и развертывание группировки космических перехватчиков, способных сбивать ракеты на разгонном участке, то есть в первые минуты полета, пока работают двигатели. В мае 2025 года Трамп оценил проект, получивший название «Золотой купол», в 175 млрд долларов и пообещал ввести систему в строй до конца своего срока.
В марте 2026-го директор программы генерал Майкл Гетлейн сказал уже о 185 млрд долларов и отметил, что целевая архитектура будет готова примерно к 2035 году. Вместе с тем Бюджетное управление Конгресса (CBO) в мае подсчитало: национальная система ПРО с возможностями, в целом соответствующими указу, обойдется в 1,2 трлн долларов на «разработку, развертывание и эксплуатацию в течение 20 лет». Впрочем, как отмечал директор CBO по анализу вопросов национальной безопасности Дэвид Мошер, «никто пока не знает, что именно строится», — так что и финансовые расчеты предварительны.
Деньги тем временем уже идут подрядчикам. В апреле 2026 года Космические силы назвали 12 компаний, в том числе SpaceX, Lockheed Martin и Northrop Grumman, получивших соглашения на разработку прототипов перехватчиков космического базирования на сумму до 3,2 млрд долларов.
Технически задача непростая. Твердотопливная межконтинентальная баллистическая ракета (МБР) выходит в космос за 160–170 секунд, и сбивать ее на разгонном участке нужно раньше. Председатель исследовательской группы Американского физического общества по ПРО Фред Лэмб напоминал: «Нельзя с уверенностью сказать, что летящая ракета — это МБР, идущая по боевому курсу, пока не пройдет 75 секунд с момента ее запуска». Лишь тогда можно принять решение о пуске ракеты-перехватчика и о том, как нейтрализовать возможные средства противодействия, используемые ракетой. Поскольку перехватчику на низкой околоземной орбите требуется около 60 секунд, чтобы достичь цели, все эти решения должны быть приняты в течение 25–35 секунд после обнаружения цели. При этом, по расчетам Лэмба, для теоретического перехвата залпа из десяти твердотопливных МБР, запущенных, скажем, Северной Кореей, потребовалось бы около 40 тысяч перехватчиков — и это делает всю систему непомерно дорогой. Бюджетное управление Конгресса в мае оценивало потенциальные затраты на создание группировки, способной отразить почти одновременный залп из десяти МБР, в 743 млрд долларов за 20 лет.
Но «Золотой купол» — дело будущего, а оружие в космосе у США, похоже, есть уже сейчас. 14 сентября этого года министр ВВС США Трой Мейнк, чье ведомство отвечает и за Космические силы, заявил: «У Соединенных Штатов теперь есть орбитальное оружие для контроля космического пространства, способное защищать объединенные вооруженные силы от враждебных действий противника». На вопрос, может ли он что-то уточнить, Мейнк ответил: «Эта формулировка была очень тщательно продумана. Поэтому я могу лишь повторить то, что уже сказал».
Таким образом, неизвестно, что именно находится на орбите. Главный директор по космической безопасности и стабильности фонда Secure World Foundation Виктория Самсон предполагала, что речь идет не о кинетическом оружии, а о «космических глушилках, радиоэлектронной борьбе». Средства радиоэлектронной борьбы у Космических сил есть и официально, но до сих пор американские военные признавали только наземные противоспутниковые системы РЭБ. В сентябре 2025 года генерал-лейтенант Дэвид Миллер, тогдашний глава Командования космических операций, впервые рассказал, что силы радиоэлектронной борьбы работали во время июньского удара по Ирану и обеспечивали бомбардировщикам B-2 безопасный вход в воздушное пространство страны и выход из него.
Кто начал первым
И первая, и вторая администрация Трампа неизменно отмечали, что Соединенные Штаты — это «мировой лидер в продвижении мирного использования космического пространства». Москва и Пекин с такой формулировкой, конечно, не согласны. Дебаты в рамках тематической дискуссии по космосу, состоявшейся в Первом комитете 20–21 октября, оказались ожесточенными. Российский представитель назвал заявления американских военных — в том числе председателя Комитета начальников штабов генерала Дэна Кейна (в сентябре он сказал, что «современное поле боя простирается от морского дна до окололунного пространства») — первым публичным подтверждением того, что у США есть орбитальные боевые возможности и что Вашингтон готовится воевать в космосе. Китайский делегат заявил, что США, открыто признав размещение на орбите оружия для контроля космического пространства, послали международному сообществу крайне опасный сигнал. Главным вызовом с точки зрения космической безопасности он назвал стремление «одной страны» к гегемонии.
Жаркий обмен мнениями случился в конце первого дня заседания, когда делегации взяли слово в рамках права на ответ. Американский дипломат заявил, что США — «самый прозрачный из всех космических операторов», а Москва и Пекин критикуют Вашингтон, чтобы отвлечь внимание от собственных противоспутниковых программ. «Мы призываем Россию и Китай проявить прозрачность в отношении оружия, которое они уже разместили в космосе», — сказал он.
Российский представитель в ответ счел верхом цинизма призывы к прозрачности от делегации, которая, по его словам, сама признала размещение в космосе наступательного оружия. Китайский — призвал США не повторять в космосе схему, знакомую по ядерной сфере: сначала вооружиться, а уже потом договариваться о контроле над вооружениями.
В ответ на вопрос, кто начал первым, каждая из сторон кивает на противоположную. Противоспутниковое оружие испытывалось еще в СССР, в рамках начатой в марте 1961 года программы «Истребитель спутников», — и уже тогда это подавалось как ответ «на милитаризацию космоса США». Суть программы была в том, что на орбиту выводились аппараты-перехватчики, которые сближались с целью и совершали подрыв. Было проведено 23 испытательных пуска, в том числе семь перехватов. Но в 1983-м тогдашний Генсек ЦК КПСС Юрий Андропов объявил односторонний мораторий на вывод противоспутникового оружия в космос.
Что же касается современной России, то много шума наделали события 15 ноября 2021 года: ракета комплекса «Нудоль», запущенная с космодрома Плесецк (Архангельская область), поразила недействующий советский спутник «Целина-Д», находившийся на орбите с 1982 года. Среди прочего такой удар породил, по подсчетам США, более 1,5 тысяч отслеживаемых обломков, что внесло заметный вклад в проблему космического мусора. 20 октября об этом случае вспомнил в Первом комитете представитель ЕС, осудив Москву за «безответственное поведение». Брюссель, по словам выступавшего, «открыт к рассмотрению более формального запрета» подобных испытаний.
По поводу же коорбитальных систем еще в 2018 году Госдепартамент отмечал, что поведение некоторых российских спутников не соответствует их заявленным задачам, а сами аппараты демонстрируют признаки оружия космического базирования. В июле 2020 года помощник Госсекретаря Кристофер Форд назвал лицемерными призывы России к контролю над вооружениями в космосе: «Москва стремится ограничить возможности Соединенных Штатов, при этом явно не намереваясь сворачивать собственную программу противодействия космическим системам».
В тот момент Космическое командование США обвинило Россию в проведении «неразрушающего испытания противоспутникового оружия космического базирования». Это произошло после того, как спутник «Космос-2543» выпустил на орбите новый объект (такие спутники построены по принципу «матрешки»: аппараты поменьше — внутри одного большого). А в 2025 году Россия запустила «Космос-2588». Нидерландский астроном Марко Лангбрук тогда отметил, что это был уже четвертый за пять лет случай, когда российский военный спутник выводили в ту же орбитальную плоскость и почти на ту же высоту, что и американский военный спутник оптической разведки. В двух предыдущих случаях (2022 и 2024 годов), по мнению Лангбрука, речь могла идти о «спящем» (до того момента, когда оно понадобится) коорбитальном противоспутниковом оружии, поэтому за «Космосом-2588» он предложил внимательно следить.
А буквально на днях внимание к себе привлек другой аппарат — «Космос-2612», который вплотную — предположительно на расстояние около 100–250 метров — приблизился к спутнику финско-американской компании ICEYE, поставляющему снимки Украине (любое сближение аппаратов на орбите на расстояние менее 1 км считается критическим).
«Перед нами одна из первых демонстраций нового вида противостояния на орбите — неинвазивного свода за счет расхода топлива»,
— пояснял 19 октября в своем телеграм-канале «Техасский вестник» популяризатор космонавтики Георгий Тришкин. По его словам, «срок жизни аппарата чаще ограничен не ресурсом железа, а запасом топлива для маневров, и на этот срок можно влиять, если вынуждать кого-то проводить коррекции из-за сближения». Поскольку «любые сближения на орбите являются деликатным танцем», резюмировал Тришкин, «есть подозрение, что это танго без согласия». Позднее астрофизик Джонатан Макдауэлл сообщил, что «Космос-2612» снова сменил траекторию и отошел более чем на 100 км.
21 октября на заседании Первого комитета представитель США указал на «опасное и угрожающее поведение» «Космос-2612» и на то, что подобные маневры противоречат тому, что можно было бы назвать «ответственным поведением космической державы». Российский представитель, взяв ответное слово, говорил о «выступлениях, не имеющих ничего общего с реальностью», «абсурдных обвинениях в отношении космической деятельности» РФ, «агрессивных оружейно-космических амбициях США, перешедших в практическую плоскость» и «грубом пренебрежении Вашингтоном интересами всего мирового сообщества».
Деятельность РФ вызывает беспокойство не только у США, но и у их союзников. К примеру, министр обороны Германии Борис Писториус в сентябре 2025 года рассказал, что два спутника Intelsat, которыми пользуется и бундесвер, преследовались двумя российскими разведывательными аппаратами «Луч-Олимп».
Москва грозит и чисто коммерческим спутникам. Еще в октябре 2022 года дипломат Константин Воронцов заявил на заседании Первого комитета, что «квазигражданская инфраструктура может оказаться “законной целью” для ответного удара». В декабре 2025 года агентство Associated Press сообщило со ссылкой на выводы разведок двух стран НАТО, что Россия предположительно разрабатывает оружие «зонального действия» против спутниковой группировки Starlink компании Илона Маска, которое должно заполнить ее орбиты сотнями тысяч гранул высокой плотности и массово вывести спутники из строя. При этом есть риск нанесения катастрофического ущерба и другим орбитальным системам. Аналитики сомневаются, что такое оружие может сработать, не вызвав неконтролируемого хаоса на орбите.
Отдельная история — ядерное противоспутниковое оружие. Американская разведка в ежегодной оценке угроз в марте 2026 года писала, что Москва «разрабатывает новый спутник, предназначенный для размещения ядерного оружия и использования его в качестве противоспутникового средства».
Любопытно, что за два года до этого Россия наложила вето на американо-японский проект резолюции Совбеза ООН, подтверждавший запрет на вывод на орбиту ядерного и любого другого оружия массового уничтожения (он, напомним, содержится в Договоре о космосе 1967 года). Остальные члены Совбеза, кроме воздержавшегося Китая, текст поддержали. Постпред России при ООН Василий Небензя пояснял позицию Москвы: выделяя из всех видов вооружений именно оружие массового уничтожения, Вашингтон, Токио и их союзники пытаются «закамуфлировать свою незаинтересованность в том, чтобы в космосе в принципе не размещались любые виды вооружений». В общем, звучат абсолютно зеркальные обвинения.
Больше не святилище
Темой космического оружия занимаются не только США и Россия. Так, собственный послужной список есть и у Пекина. В 2007 году Китай уничтожил ракетой метеоспутник «Фэнъюнь-1С» на высоте около 850 км. К концу того же года американская сеть космического наблюдения, по данным NASA, внесла в каталог 2317 обломков. В январе 2022 года аппарат «Шицзянь-21» увел неработающий навигационный спутник «Бэйдоу» на орбиту захоронения, и аналитики центра CSIS отметили, что для таких операций нужна часть тех же технических возможностей, что и для коорбитального противоспутникового оружия.
В марте 2025-го американский генерал Майкл Гетлейн рассказал, что Вашингтон «зафиксировал пять различных [китайских. — Прим. ред.] объектов в космосе, которые синхронно и управляемо маневрировали вокруг друг друга, то сближаясь, то расходясь». «Это то, что мы называем ближним маневренным боем в космосе. Они отрабатывают тактику, методы и процедуры проведения операций на орбите — взаимодействия одного спутника с другим», — пояснил он. Китайский военный эксперт Сун Чжунпин в газете Global Times объяснил такие заявления желанием американских военных получить больше денег, «раздувая так называемые угрозы» со стороны Китая и России.
В то же время планы Израиля — ближайшего партнера США — публичных возражений у Вашингтона не вызывают, а эта страна также обратила пристальное внимание на космос. 25 июня министр обороны Исраэль Кац заявил, что Израиль должен стать мировым лидером с точки зрения космических ударных возможностей.
Задача, по его словам, — «не только быть в космосе», но и при необходимости действовать оттуда, в том числе и наносить кинетические удары по наземным целям.
Через два месяца появились подробности: газета The Jerusalem Post перечислила направления многолетнего бюджетного плана Минобороны по космосу. Среди них, во-первых, расширение возможностей Армии обороны Израиля по сбору разведданных из космоса за счет многоуровневой системы, которая позволит вести наблюдение круглосуточно, при любых погодных условиях и одновременно в нескольких районах. Во-вторых, создание разветвленной, устойчивой и постоянно действующей системы связи для оборонного ведомства. И в-третьих, развитие наступательных космических возможностей, включая создание оружия для защиты израильских спутников от вражеских аппаратов, а также оружия для ударов из космоса по наземным целям, которое должно служить как обороне израильского тыла, так и поражению противника.
Один из ключевых противников — Иран, который тоже обратил внимание на космос. В марте 2026 года ЦАХАЛ объявил, что израильские ВВС уничтожили в Тегеране центр, где разрабатывались средства поражения спутников.
Важность темы понимают и в НАТО, и в европейских столицах. Так, Североатлантический альянс еще в 2019 году признал космос своей оперативной сферой, а в 2021-м было решено, что нападения «в космос, из космоса или в космосе» могут стать поводом для применения пятой статьи Устава (о коллективной обороне). «Космос больше не святилище, он стал полем боя», — сказал в 2025 году президент Франции Эммануэль Макрон. Он пообещал с 2027 года развернуть первые спутники-патрульные, которые смогут «при необходимости противодействовать угрозам на орбите». О необходимости развивать способности ФРГ и в целом Европы говорил в сентябре 2026-го и Борис Писториус: «Правила могут быть нарушены. Одни только правила не защитят свободу и мир. Это делают возможности».
Тем более, мог бы добавить министр Писториус, что существующие правила зыбки и далеко не всеобъемлющи, а новые всеобщие договоренности пока остаются на недосягаемой орбите.