«Россия — это и горящие глаза сотрудника спецслужб»
Итальянские журналисты отправились в поездку по России и написали книгу «Волжский блюз», получили премии и обширную прессу. Но книга вышла довольно странная
Документальная книга «Волжский блюз: путешествие в сердце России» итальянского журналиста Марцио Дж. Миана о поездке по Волге, совершенной в 2023 году, получила престижную итальянскую литературно-журналистскую премию Estense. В этом году книга вышла в переводе на английский, а рецензии на «Волжский блюз» появились в ведущих СМИ. Так, Times Literary Supplement назвал книгу «тонкой и проницательной», Kirkus Review — «тревожным, но очень точным травелогом, позволяющим многое понять о жизни в России», а журнал New Yorker даже включил ее в свой список лучших книг года. Журналист Андрей Мучник прочитал книгу и считает, что, хотя для русскоязычного читателя многое в «Волжском блюзе» выглядит «клюквой», книга всё равно оказывается любопытным документом эпохи.
Летом 2023 года Марцио Дж. Миан с фотографом Алессандро Космелли и двумя русскими фиксерами (так журналисты называют помощников из местных), Владом и Катей (имена изменены), отправились в путешествие по Волге, чтобы «заглянуть в самое сердце страны, от будущего которой во многом зависит судьба человечества». Итальянская версия «Волжского блюза» (Volga Blues) вышла по горячим следам поездки, в 2024 году.
Марцио Дж. Миан — журналист и писатель, в течение семи лет он был заместителем главного редактора еженедельного журнала-приложения итальянской газеты Corriere della Sera. Миан освещал события в 58 странах, включая Россию. За свою статью об «Академике Ломоносове» — российской плавучей атомной теплоэлектростанции на Чукотке — он получил в Берне премию True Story Award за лучший международный репортаж. Алессандро Космелли — итало-американский документальный фотограф. Он работал более чем в 50 странах, в числе его интересов — права человека и последствия конфликтов.
Миан и Космелли прибыли в Санкт-Петербург из Хельсинки в конце июня, во время мятежа Пригожина. Там они встретились с фиксерами и отправились к верховьям Волги в Тверской области. Первые сомнения в достоверности повествования у меня появились уже на втором абзаце предисловия, в котором Миан описывает подснежники в июне.
Миан утверждает, что путешествовал не как журналист (все журналисты должны получать специальную аккредитацию в МИД), а как исследователь, историк, и поэтому ему удалось избежать проблем, с которыми сталкиваются другие журналисты. Но, как отмечает критик Гэри Морсон в The Wall Street Journal, в ФСБ тоже умеют пользоваться гуглом, и, скорее всего, все встречи автора с поддерживающими войну деятелями культуры и чиновниками не случайны. С этим нельзя не согласиться.
Так, уже в предисловии Миан встречается с Михаилом Пиотровским, директором Эрмитажа, с которым автор знаком много лет. Но «мягкий, сдержанный Пиотровский», каким автор знал его до этого, «превратился в воина». Теперь Пиотровский хочет «продемонстрировать преданность своему дорогому другу Путину» и несет какую-то ахинею: «Да вы только посмотрите на Эрмитаж! Это энциклопедия мировой культуры, но написана она по-русски, потому что это наша интерпретация мировой истории. Возможно, это высокомерно, но таковы уж мы».
Складывается впечатление, что и сам Миан, и фиксеры организовывали только встречи с патриотически и радикально настроенными россиянами. Например, настоятельница Ольгинского монастыря у верховий Волги так отвечает на вопрос о сегодняшней миссии России: «Спасти себя от дьявола! Остальной мир может поступать, как хочет, но Россия должна сражаться с дьяволом насмерть».
Священник-старовер в Балаково, с которым Миана сводит Пиотровский, заходит еще дальше: «Мы готовы пожертвовать собой. Потому что, если мы не победим, мы всё сожжем. Если мы не можем построить светлое будущее, тогда зачем вообще жить?
Наш президент сказал то, о чем думают все. Если у нас не будет такой России, какой мы хотим ее видеть, мы готовы принять мученическую смерть, пожертвовать собой и всем миром, если этот мир несправедлив и порочен. Такой мир нам не нужен… Мы готовы применить атомную бомбу, даже если при этом погибнем все».
Так как Миан постоянно встречается с «патриотами», то невольно транслирует официальную линию Кремля, приправленную небольшим количеством критики. Так, первая часть называется «Пассионарность», и автор подробно пересказывает суть этой идеи, которая сегодня ассоциируется прежде всего с Александром Дугиным: «Концепция пассионарности предполагает существование особого российского суперэтноса — под этим термином Гумилев понимал слияние народов, в данном случае образующих славянскую цивилизацию, которая противопоставлена западной и превосходит ее и способна объединить множество народов под эгидой Москвы».
При этом автор и сам готов подписаться под частью кремлевского нарратива. Так, он возлагает часть ответственности за сегодняшнюю ситуацию на «коллективный Запад». Описывая 1990-е как «проклятое десятилетие», Миан отмечает, что «над всем нависла зловещая тень Веймара: униженная Германия, потерпевшая поражение в Первой мировой войне и жаждавшая реванша, подготовила почву для национал-социализма. Вскоре похожая судьба постигла Россию. За то, что этот переломный момент современной истории был упущен, Запад несет огромную и неоспоримую ответственность».
На пути Миана практически не попадаются антивоенные россияне. Одной из них оказывается случайная «женщина в панаме» на пароме из Ярославля в Кострому, которая почему-то показала Миану свое топлес-фото и оказалась противницей ЛГБТ: «Я держусь подальше от священников, но могу вас заверить: например, в вопросе гендерной идентичности или преодоления биологического пола, как вы это называете, мы на 99 процентов единодушны: мы никогда этого не примем. Дело не в пропаганде или предрассудках. Эта культура несовместима с нашей».
Еще один антивоенный герой — профессор из Костромы Тихомиров В. (видимо, Миан хотел скрыть его фамилию, но перепутал и решил, что Тихомиров — это имя), который описан как типичный «безумный» профессор: ест селедку и той же рукой держит сигарету. «Меня называют предателем, потому что я отстаиваю свое место в европейской цивилизации, — говорит он. — Но я настоящий патриот. Я не хочу, чтобы Россия в итоге была поглощена всей этой чепухой про “русский мир”. Это такая же искусственная конструкция, как и идея “загадочной русской души”, которая так увлекала вас на Западе».
Интересный момент в рассказе о Тихомирове: он представляется Миану «чумным» и поясняет, что причисляет себя к «партии Тургенева», имея в виду, что он западник, а не националист, как Достоевский.
В книге очень много исторических отступлений, но кажется, что Миан писал их на основе своих отрывочных знаний об истории и того, что ему наговорили не вполне адекватные россияне. Так, автор думает, что Серебряный век — послереволюционное явление (к которому он причисляет Михаила Булгакова). Волжские булгары у Миана становятся просто болгарами (действительно, как тут не запутаться), а Екатерина II (на самом деле Анна Иоанновна) переселила миллионы калмыков (столько калмыков не существовало вообще никогда) в район Тольятти.
Миан принимает на веру просто всё, что ему рассказывают, не удосуживаясь проверить ни одного факта. Город Балаково в Саратовской области производит половину электричества России, город Рыбинск в Ярославской области обеспечивает Москву свежим хлебом (несмотря на то что туда ехать пять часов на машине), Борис Гребенщиков — авторитет в особом типе регги, основанном на калмыцком буддизме, а капризных детей в России до сих пор пугают — нет, не сереньким волчком и даже не бабаем, а… монголами!
При этом читать всё это довольно забавно, например, митрополит Тихон — «кремлевский Ришелье», Александр Дугин — «современный Распутин», а Морозовский городок на окраине Твери в 1990-е — центр торговли наркотиками «между Чечней, Берлином и Веной».
Меня заинтересовала история про остров пацифистов на Волге — Шуберт. Я начал искать информацию в интернете, и оказалось, что, во-первых, остров находится в пределах Казани, а не рядом с Самарой, как пишет Миан, а во-вторых, он больше похож просто на место для летних концертов, а не на закрытую коммуну.
Самое интересное в книге — общение автора и фотографа с двумя фиксерами, Владом и Катей. Эта линия постепенно превращается в триллер. Влад практически незаменим, он отвечает за логистику и периодически вытаскивает итальянцев из потенциально неприятных ситуаций. Зачем в поездке нужна Катя, поначалу не очень понятно. Миан объясняет, что Влад не может вести машину, потому что его водительские права якобы действуют только в Санкт-Петербурге. Звучит как полный бред, но итальянцы верят Владу, и Катя ведет машину всё путешествие. Миан на протяжении всей книги спекулирует, что же связывает Влада и Катю: может, она его бывшая (или настоящая) девушка? Или, возможно, Катя работает на ФСБ?
В начале книги мы узнаем, что Влад в завязке, и поначалу он действительно старается не пить. Но стресс и сложные отношения с Катей (какова бы ни была их природа) приводят к срыву, и он начинает пить всё больше. Катя, несмотря на то что она за рулем, тоже постоянно выпивает, ругает Запад, обвиняет итальянцев в том, что они стали «добровольными жертвами западных фейковых новостей», поет патриотические песни и время от времени намекает на какие-то связи с властями. Постепенно Миан и Космелли начинают всерьез опасаться, что Катя работает на ФСБ и в какой-то момент их сдаст.
Опасения итальянцев достигают пика уже в Астрахани, откуда они собираются улететь в Баку: перед самым отъездом Катя объявляет, что намерена на них донести. Но мы так и не узнаем, работала ли Катя на ФСБ, действительно ли она на них донесла и что на самом деле связывало ее с Владом.
В аэропорту сотрудники ФСБ действительно проверяют их телефоны и паспорта, но в итоге отпускают. Один из молодых чекистов при этом успевает обсудить с Космелли величие итальянского искусства.
«Россия — это и такое: горящие глаза сотрудника печально известных спецслужб, превозносящего достоинства Брунеллески»,
— подводит итог Миан.
Несмотря на всю эту «клюкву», «Волжский блюз» — любопытный документ эпохи, просто не стоит воспринимать книгу как достоверный источник по российской истории или экономике. Миан гораздо интереснее как наблюдатель, чем как историк и аналитик. Разговоры с россиянами, многие из которых, судя по всему, не подозревали, что попадут в книгу, дают довольно редкий срез России лета 2023 года. В то же время интересно и то, как Миан реагирует на эти разговоры: принимает на веру любые небылицы, не задумывается о том, почему большинство его собеседников транслируют кремлевскую пропаганду. В итоге получается экзотизированная картина современной России. А о том, что именно такой образ России сегодня востребован, говорят и полученная книгой премия, и перевод на английский, и положительные отзывы в ведущих СМИ.