«Ритуал исполнен»

Первые выборы в Госдуму во время полномасштабной войны завершились предсказуемо. Зачем и кому они были нужны — рассказывают эксперты

Первые с начала полномасштабной войны «выборы» в Госдуму не принесли неожиданностей: их результат был в значительной степени предопределен, считают собеседники «Новой-Европа». По их словам, реальной политической конкуренции в России почти не осталось. Но если голосование практически не определяет ни состав реальной власти, ни ее дальнейший курс, зачем Кремль продолжает проводить электоральное мероприятие и чего следует ожидать теперь? 
О первых итогах «Новая-Европа» поговорила с политологом, социологом, политтехнологом и электоральным экспертом.

Результат был предопределен, но  «Яблоко» сломало планы властям на тихую кампанию

По словам электорального эксперта, с которым поговорила  «Новая-Европа» (он предпочел остаться анонимным по соображениям безопасности. — Прим. ред.), первоначальный сценарий предполагал провести кампанию максимально «скучно, неинтересно и административно управляемо»:

— В целом все кандидаты и партии, которые оказались в бюллетене, пытались провести кампанию максимально незаметно, чтобы не создавать поводов для их преследования. Поэтому все, кроме «Яблока», играли по нынешним правилам системы. А «Яблоко» играло по правилам системы, какими они были пять лет назад, — сказал он.

Ситуация вокруг «Яблока» стала в этой кампании главным событием, выбившимся из заранее заданного сценария, считает анонимный собеседник «Новой-Европа», занимающийся анализом выборов. По его словам, изначально партия не представляла для власти серьезной угрозы, однако за пять лет войны их позиция стала для властей  «радикальной, хотя сама позиция не менялась».

— В какой-то момент сценарий тихой кампании решили сломать. В итоге пошли по силовому пути: сняли «Яблоко», сняли всех более-менее заметных кандидатов, сняли региональные списки — все, кроме Новгородской области. Это действительно стало главным сюжетом избирательной кампании, — сказал он.

Как отметил социолог Игорь Эйдман, вероятно, сама попытка участия «Яблока» в выборах позволила показать, что не все в России настроены провоенно. Однако, по его словам, в политическом и электоральном смысле это ни к чему не привело: список сняли.

— Я могу предположить, что ни один настоящий кандидат от «Яблока» не пройдет в Думу. Им не позволят этого сделать, даже если кто-то из них наберет большинство. Результат в таком случае будет сфальсифицирован, — сказал он.

Политолог Иван Преображенский отметил, что прошедшую кампанию нельзя назвать  «выборами» — по его словам, это скорее  «спектакль» или  «специальная электоральная операция», похожая на безальтернативные выборы советского плебисцитарного типа.

Социолог Игорь Эйдман также считает, что голосование не могло существенно повлиять на распределение политической власти. Избирателям в такой системе, по его словам, остается роль «статистов»: основные параметры результата определяются без их участия.

— Это был чистой воды политический фарс, инсценировка, фальшивая имитация политического процесса, которого в России нет. Сценарий написан давно, все цифры заранее определены. Понятно, что «Единой России» нарисуют абсолютное большинство. В этот раз, думаю, не будут рисовать очень высокие цифры, а покажут где-то 50–60%. Но это не имеет никакого значения, — отмечает он.

Но предопределенность результата не означает, что проведение выборов не имеет для власти никакого смысла. Политтехнолог Станислав Белковский заявил, что это прежде всего политический ритуал власти:

— Мероприятие бессмысленно с точки зрения реального политического процесса, но является составной частью ритуала власти. В этом смысле его можно сравнить с парадом Победы на Красной площади или с кремлевским приемом в честь 12 июня.

Имеют ли они какое-то политическое значение? Нет, никакого. Но ритуальное значение, конечно, имеют, поскольку, с точки зрения Владимира Путина, соблюдение ритуала — важная составная часть стабильности власти, — говорит он.

По словам Белковского, Кремль максимально заинтересован в существовании либеральной витрины в виде «Новых людей», поэтому вполне закономерно, что партия, по прогнозам, получит чуть больше мандатов в новой Думе, чем в прошлой. Наличие «Новых людей» сейчас будет активно преподноситься как свидетельство того, что либеральные силы в российской политике существуют, их популярность даже растет и Кремль этому не препятствует, отметил он.

— Это, естественно, тоже блеф, потому что по принципиальным позициям «Новые люди» ничем не отличаются от остальных кремлевских партий. То есть они в полной мере являются адептами тоталитаризма и войны до победного конца. Все остальное — уже детали и мелочи, — считает Белковский.

Показательна для экспертов и неопределенность вокруг «Справедливой России», которая балансирует на грани пятипроцентного барьера, позволяющего пройти в Госдуму. Преображенский назвал ее проектом, который изначально не обладал самостоятельной политической программой, и счел, что даже исчезновение партии из парламента ничего бы принципиально не изменило.

— Если «Справедливая Россия» не пройдет в Думу, никакой роли для внутренней политики России это не сыграет. Потому что это «блок коммунистов и беспартийных», всё это имитационные структуры. Нет ни одной живой политической партии, которую допустили бы до участия в российских выборах сейчас, — сказал он.

Белковский также не видит в «Справедливой России» серьезной угрозы для существующей системы: по его словам, партия превратилась в центр притяжения наиболее маргинальных представителей Z-актива — сторонников войны до победного конца:

— Никакой серьезной опасности для Кремля они не представляют, но все-таки слегка его раздражали. Однако, видимо, «Справедливую Россию» всё же оставляют — ничего страшного, — сказал он.

Стоило ли вообще голосовать

Политолог Иван Преображенский полагает, что у участия в выборах мог сохраниться прежде всего психологический смысл. Как отметил эксперт, для многих важен сам гражданский ритуал волеизъявления: прийти на участок и опустить бюллетень. Для части людей голосование, порча бюллетеня или протестная акция «Полдень за мир» стали способом сделать хотя бы что-то в ситуации, в которой возможностей повлиять на реальные итоги голосования не осталось.

Как утверждает социолог Игорь Эйдман, участие в голосовании не только не позволяет повлиять на результат, но и помогает власти поддерживать видимость существования нормального электорального процесса.

— Когда проходила имитация президентских выборов в 2024 году, оппозиционные лидеры призывали людей приходить голосовать. В Берлине было огромное количество оппозиционных лидеров, много людей, огромные очереди. И к чему это привело? По официальным результатам всё равно победил Путин. Зато для немецких СМИ была картинка: огромные толпы людей идут голосовать. То есть для западного зрителя имитация демократического процесса удалась. Люди пришли, люди встали в очереди — и всё равно Путин победил, — считает он.

Противоположного мнения придерживается независимый электоральный эксперт: в разговоре с  «Новой-Европа» он подчеркнул, что с точки зрения возможностей для фальсификаций участие и неучастие неравнозначны.

— Главная радость любого фальсификатора — абсентеизм, неучастие в голосовании. Оно делает для них жизнь намного проще. Высокая естественная явка — это всегда проблема для тех, кто манипулирует выборами, — говорит он.

Что происходило с фальсификациями

— Мы видим, насколько сильно ограничивали наблюдателей и насколько меньше информации мы получаем. Но даже той информации, которая есть, достаточно, на мой взгляд, чтобы утверждать:

в абсолютном большинстве регионов официальные результаты не соответствуют тому, как в действительности голосовали люди,

— говорит собеседник «Новой-Европа», занимающийся анализом выборов.

Дополнительная проблема — резкое сокращение возможностей для независимого наблюдения: чем меньше информации поступает непосредственно с участков, тем сложнее сопоставить официальные результаты с тем, что происходило во время голосования.

Эксперт предполагает, что меняется и сам уровень, на котором могут происходить фальсификации. Если раньше основное внимание наблюдателей было приковано к участковым избирательным комиссиям, то теперь часть манипуляций, по его версии, может перемещаться выше — в территориальные комиссии, где результаты сводятся и вносятся в ГАС «Выборы». Это можно увидеть, например, на примере Чечни, где за Рамзана Кадырова проголосовали якобы 99,85% избирателей.

— Получается, что во всей республике нашлось меньше тысячи человек, которые якобы проголосовали против Кадырова, при практически стопроцентной явке. Это уже даже круче, чем в Советском Союзе.

В целом можно сказать, что методы стали более грубыми. Когда нет независимого контроля и наблюдения, особенно стесняться нечего. Думаю, нечто подобное мы увидим и в официальных итогах, — заявил эксперт.

Собеседник  «Новой-Европа» назвал показательной ситуацию в Москве, где в последний день голосования произошел сбой системы для выдачи бумажных бюллетеней.

— Мы, безусловно, не знаем, был ли это действительно технический сбой или нет, но получилось очень удобно. Многие избиратели сознательно хотели не голосовать электронно и прийти именно в последний день, чтобы, по их мнению, снизить риск фальсификаций. И именно в этот момент, когда приходит в том числе оппозиционно настроенный избиратель, система ломается. Можно сказать, что это совпадение, но совпадение, как всегда, очень удобное для тех, кто хотел бы снизить результат оппозиционных кандидатов, — говорит эксперт.

Как отметил политолог Иван Преображенский, если раньше разговоры шли о существовании так называемых электоральных аномалий — регионов, в которых фальсифицируют гораздо больше, чем в других, — то теперь электоральной аномалией стали регионы, в которых результаты фальсифицируют не так много и очевидно, как в остальных.

Важный вопрос связан с последующей легитимацией выборов, отметил политолог: удастся ли властям убедить значительную часть населения России, что выборы вообще состоялись, что на них действительно кто-то пришел, а не просто Владимир Путин написал себе нужные цифры на бумажке. Второй вопрос — удастся ли Путину убедить западных лидеров, что его действительно по-прежнему поддерживает большинство россиян.

— На Западе распространен, на мой взгляд, ошибочный аргумент:  «возможно, Путина никто не выбирал, но мы всё равно знаем, что его поддерживает абсолютное большинство россиян». Это неправда, потому что никто этого не знает. Даже сам Путин не знает, сколько людей реально за него проголосовали, — сказал он.

Чего ожидать после выборов?

Политтехнолог Станислав Белковский считает ошибкой воспринимать думские выборы как точку, после которой Кремль начнет проводить принципиально новую политику. По его словам, Владимир Путин пренебрежительно относится к законодательной власти, а в самой Думе нет ни одного депутата, который мог бы пойти против официального курса Кремля.

— Выборы в Госдуму сами по себе не являются ни какой-то вехой, ни переломным моментом, ни «барометром», как говорили некоторые аналитики. Это просто часть ритуала, и этот ритуал исполнен. Влияет ли, например, проведение кремлевского приема 12 июня на какие-то важные военные решения или вопросы мобилизации? Никак. Будет ли мобилизация? От состоявшихся выборов это не зависит никак. Путин боится самого слова «мобилизация». Он считает ее дестабилизирующим фактором. Поэтому, если он не будет чувствовать угрозы поражения, то на официальную мобилизацию не пойдет. При этом возможностей для скрытой и косвенной мобилизации у него остается много, — отметил политолог.

Социолог Игорь Эйдман добавляет, что объявленные результаты могут использоваться Кремлем для подтверждения «мандата» от общества на дальнейшие решения.

Кроме того, при организации выборов возник конфликт между разными группировками во власти, считает политолог Иван Преображенский.

— Скорее всего, этот конфликт был масштабнее, чем просто борьба между ФСБ, которой доверили руководить операцией по проведению этих выборов, и теми, кто отвечал за внутреннюю политику раньше, то есть администрацией президента. Главный вопрос, который возник во время выборов, — кто контролирует внутреннюю политику. На период так называемой избирательной кампании внутреннюю политику, совершенно однозначно, контролировала в первую очередь ФСБ, — сказал эксперт.

От ответа на вопрос о том, удержит ли ФСБ этот контроль, зависит дальнейшее развитие политической ситуации в стране, подытоживает Преображенский.