Тайные участки и закрытый подсчет
Почему на оккупированных территориях будет невозможно проверить результаты выборов в Госдуму, рассказывают «Новости Донбасса»
Впервые материал был опубликован на сайте издания «Новости Донбасса». «Новая газета Европа» публикует его целиком с незначительной редактурой и с согласия коллег.
Россия впервые готовится провести выборы депутатов Госдумы в одномандатных округах, которые она незаконно сформировала в границах Донецкой области. Голосование назначено на 18–20 сентября 2026 года, однако на оккупированных территориях оно фактически растянуто на несколько недель за счет досрочных и специальных форм.
При этом проблема этих «выборов» значительно шире возможных вбросов или подделки протоколов. Всё, что делает Россия на оккупированной территории, априори незаконно: там Москва создала особый избирательный режим, при котором не обязательно публиковать адреса участков и данные членов комиссий, не применяется обычное видеонаблюдение, разрешено массовое голосование с переносными урнами вне участков, а часть процедур может проходить в воинских частях под контролем их командиров.
Формально многие из этих механизмов не являются нарушением российских правил: ЦИК РФ специально узаконил их для территорий, на которых Москва ввела военное положение. Однако
именно совокупность исключений значительно сокращает возможности независимой проверки того, сколько людей действительно проголосовали, где это происходило, кто контролировал бюллетени и соответствует ли опубликованный результат реальному волеизъявлению.
Первое нарушение заложено еще до начала голосования
С точки зрения международного права вопрос о легитимности этих выборов решен еще до открытия участков. Донецкая область остается частью Украины, а попытка России аннексировать ее не признана международным сообществом.
ООН уже давала однозначную оценку проведению российских выборов на оккупированных украинских территориях. В 2023 году помощник генерального секретаря ООН Мирослав Енча заявил в Совете Безопасности, что такие «выборы» не имеют правовых оснований. Он также напомнил: государство-оккупант обязано соблюдать действующее законодательство оккупированной территории, если этому не препятствуют объективные обстоятельства.
13 августа 2026 года Центральная избирательная комиссия Украины отдельно признала нелегитимными подготовку и проведение нынешних выборов Госдумы РФ. Украинская ЦИК рассматривает их не просто как электоральную процедуру, а как инструмент закрепления российской юрисдикции и создания видимости политического представительства жителей захваченных территорий в российских органах власти.
Таким образом, возможные нарушения во время подсчета голосов являются уже вторым уровнем проблемы. Первый — само проведение российских выборов на суверенной территории другого государства.
Россия создала округа даже там, где не контролирует территорию
Для оккупированной Донецкой области Россия сформировала три одномандатных округа: Макеевский № 13, Донецкий № 14 и Горловский № 15. Но их границы проведены не по фактической линии российской оккупации, а по административным границам всей Донецкой области, которую Москва объявляет своей.
Особенно показателен Горловский округ № 15. Согласно российскому федеральному закону о нарезке округов, в него включены не только Горловка, Енакиево, Снежное и другие оккупированные города, но и Краматорск, Славянский, Александровский, Константиновский и Краснолиманский «муниципальные округа».
Но Краматорск и Славянск Россия на момент подготовки выборов не контролирует. То есть российская электоральная карта уже включает в состав «ДНР» населенные пункты, за которые российская армия продолжает воевать.
Похожая ситуация существует и в Донецком округе № 14, куда российским законом записаны Добропольский и Красноармейский, то есть Покровский, «муниципальные округа», часть которых остается территорией боевых действий или украинского контроля.
Отсюда возникает принципиальный вопрос к формированию списков избирателей. Кого Россия считает избирателями этих округов? Только людей, физически находящихся под оккупацией, или также жителей Краматорска, Славянска и других территорий, которые Москва формально включила в российскую административную систему, но которые еще даже не оккупировала?
Без прозрачного ответа на этот вопрос невозможно проверить даже базовый показатель любых выборов — реальное число избирателей, от которого затем рассчитываются явка и результаты.
Участки есть, но их адреса можно не публиковать
Обычные российские избирательные правила предусматривают публикацию списка участков, их границ, адресов помещений для голосования и телефонов комиссий. Для оккупированных территорий ЦИК РФ сделал исключение.
Пункт 2.1 специального положения ЦИК прямо устанавливает, что требование о публикации этой информации здесь «не применяется».
Таким образом, внешнему наблюдателю невозможно получить обычную открытую карту избирательной инфраструктуры и сопоставить ее с опубликованными впоследствии результатами.
Еще одно исключение касается самих комиссий. Сведения о членах избирательных комиссий также официально не публикуются. Порядок аккредитации журналистов, включая основания для отказа и приостановления аккредитации, определяет региональная избирательная комиссия.
В условиях законных и демократических выборов сведения об участке, составе комиссии, количестве зарегистрированных там избирателей и итоговом протоколе позволяют хотя бы теоретически восстановить цепочку от конкретного человека и конкретного участка до итогового результата. На оккупированной территории значительная часть этой цепочки изначально закрыта.
Видеонаблюдения на участках не будет
Отдельный вопрос — видеофиксация.
В первоначальном массиве информации фигурировало заявление главы оккупационного избиркома Владимира Высоцкого о намерении минимизировать количество доступных видеотрансляций. Но действующие правила ЦИК РФ говорят еще определеннее.
Пункт 4.4 специального положения предусматривает, что средства видеонаблюдения, трансляции и видеофиксации в помещениях для голосования и помещениях комиссий не применяются. Фото- и видеосъемку во время голосования могут вести только аккредитованные журналисты, причем съемка присутствующих в помещении лиц требует предварительного согласия.
Это само по себе еще не доказывает вбросов бюллетеней или фальсификаций, но убирает один из механизмов, с помощью которого позднее можно было бы независимо проверить спорный эпизод.
И это особенно существенно в сочетании с тем, что значительная часть голосования вообще будет проходить за пределами стационарных участков.
Переносная урна становится одним из главных инструментов голосования
ЦИК РФ разрешил на территориях с военным положением сразу четыре формы досрочного голосования: в помещении комиссии, на дому, на придомовых территориях и в населенных пунктах или иных местах, где организовать обычный участок невозможно.
Начинать такое голосование можно за 20 дней до первого официального дня выборов. Для его проведения используются переносные урны. Более того, информацию о дате, месте и времени такого голосования запрещено размещать в СМИ и интернете — ее комиссия должна сообщать избирателям другими способами.
То есть часть бюллетеней неделями перемещается вне стационарного участка, а заранее получить из открытых источников информацию о том, где именно и когда проводится голосование, невозможно.
Формально ЦИК требует обеспечить тайну голосования и сохранность бюллетеней. Но возможность проверить соблюдение этих требований резко ограничена.
Для свободного голосования имеет значение не только наличие ширмы или урны. Важно, может ли человек отказаться от участия без давления, может ли наблюдатель видеть процедуру и можно ли после выборов восстановить движение бюллетеня от момента выдачи до подсчета.
Чем больше голосование переносится из публичного пространства во дворы, квартиры и мобильные группы, тем сложнее ответить на эти вопросы.
Особенно это важно на территории, где сама социальная среда уже не является свободной. В марте 2026 года Мониторинговая миссия ООН по правам человека сообщала о систематических дискриминационных мерах России на оккупированных территориях, принуждении жителей к получению российского гражданства и ограничениях основных свобод. По оценке ООН, для многих жителей эти условия фактически не оставляли свободного выбора, необходимого для того, чтобы продолжать жить на оккупированной территории.
На таком фоне поквартирное или подворовое голосование нельзя рассматривать в отрыве от вопроса о возможном административном или силовом давлении.
Избирателя можно внести в список даже по устному обращению
Особые правила затрагивают и формирование списков.
Гражданин, находящийся не по месту жительства, но внутри соответствующего округа, при определенных обстоятельствах может быть включен в список не только по заранее поданному заявлению. Если обычное заявление подать невозможно, специальное положение допускает письменное обращение до начала голосования или даже устное обращение непосредственно в дни голосования.
Сам по себе такой механизм также узаконен российским ЦИК. Но при закрытых адресах участков, продолжительном досрочном голосовании и отсутствии обычной видеофиксации он дополнительно усложняет последующую проверку того, сколько людей было внесено в списки до начала кампании и сколько появилось в них уже во время голосования.
Голосование по украинскому паспорту создает еще один вопрос к спискам
8 сентября Владимир Высоцкий заявил, что жители могут голосовать не только по российскому паспорту, но и по паспорту «ДНР» либо украинскому паспорту с регистрацией на территории Донецкой области.
Здесь возникает противоречие внутри самой российской системы учета.
Федеральный закон о выборах депутатов Госдумы предоставляет активное избирательное право гражданам Российской Федерации. Российский конституционный закон об аннексии «ДНР», в свою очередь, связывает признание российского гражданства жителей с принесением присяги.
При этом опубликованная на 1 января 2026 года численность российских «избирателей» в «ДНР» — 1 631 962 человека — имеет важное примечание: в эту статистику включались люди, получившие российский паспорт и зарегистрированные на соответствующей территории.
Но уже в сентябре оккупационная комиссия говорит о возможности голосования по украинскому паспорту.
Это не позволяет автоматически утверждать, что неграждан РФ допустят к выборам: комиссия теоретически может дополнительно проверять гражданство по своим базам. Но публично описанный механизм не объясняет, каким образом эта проверка проводится и как люди с украинскими документами соотносятся с ранее опубликованным числом зарегистрированных избирателей.
Следовательно, возникает еще один важный вопрос: какова реальная и окончательная численность электората, от которой Россия будет рассчитывать явку?
3,3 млн бюллетеней: что на самом деле означает эта цифра
Российский ЦИК предусмотрел для группировки «ДНР» 1 656 420 бюллетеней для голосования по партийным спискам и столько же для голосования в одномандатных округах. Физически это 3 312 840 бюллетеней. Один избиратель получает два разных бюллетеня, поэтому сравнивать все 3,3 млн непосредственно с количеством избирателей некорректно.
По округам тираж распределен следующим образом: 500 940 бюллетеней каждого вида — для Макеевского округа № 13, 601 170 — для Донецкого № 14 и 554 310 — для Горловского № 15.
Более показательно другое сравнение.
На начало 2026 года Россия учитывала в «ДНР» 1 631 962 избирателя. Бюллетеней каждого вида предусмотрено 1 656 420 — на 24 458 больше. Разница составляет примерно 1,5%.
Это практически ровно максимальный резерв, разрешенный российским законом: количество напечатанных бюллетеней может превышать число зарегистрированных избирателей не более чем на 1,5%.
Поэтому сам по себе тираж не является доказательством фальсификации и формально укладывается в российское законодательство.
Но значение этого резерва меняется в общей системе, где само число избирателей непрозрачно, допускается их дополнительное включение в списки в ходе голосования, а бюллетени в течение длительного времени используются мобильными группами вне стационарных участков.
Кроме того, 31 августа ЦИК увеличил количество бюллетеней для четырех оккупированных регионов еще на 450 тысяч штук, объяснив это присутствием там людей, зарегистрированных в других субъектах России. Российские власти объяснили это большим числом граждан РФ, которые находятся на этих территориях, но зарегистрированы в других российских регионах. По крайней мере часть этой категории составляют российские военнослужащие: ранее ЦИК подтвердил, что военные из других регионов, находящиеся на оккупированных территориях во время выборов, смогут проголосовать там по федеральному округу.
В открытом сообщении распределение этого дополнительного количества между конкретными оккупированными территориями не приводилось.
Всё это означает, что для полноценного контроля недостаточно знать первоначальный тираж. Необходим окончательный баланс: сколько бюллетеней реально изготовили, сколько получили конкретные комиссии, сколько выдали избирателям, сколько осталось неиспользованными и сколько было погашено.
Воинская часть может сама сформировать комиссию
После изменений, внесенных ЦИК РФ 31 августа, особые правила распространили и на избирательные участки в воинских частях.
Причем речь идет не только о голосовании военнослужащих. Согласно положению ЦИК, в воинских частях по решению территориальной комиссии участковая комиссия может быть сформирована командиром воинской части. Допуск аккредитованного журналиста на этот участок и в помещение, где проходит подсчет голосов, также определяет командир части.
После отдельных видов голосования среди военнослужащих книга списка избирателей передается командиру воинской части.
Таким образом, военное командование получает сразу несколько функций, связанных с избирательным процессом: участвует в формировании комиссии, контролирует доступ СМИ и получает избирательную документацию.
Даже если все эти действия формально разрешены ЦИК РФ, такая модель создает очевидный конфликт с принципом независимого администрирования выборов. Особенно в армейской иерархии, где избиратель одновременно является подчиненным командованию военнослужащим.
Бюллетени можно печатать на месте, а подсчет — переносить
Специальные правила содержат еще несколько исключительных механизмов.
В случае угрозы безопасности бюллетени и документацию разрешено перемещать из участковой комиссии в территориальную или другое помещение.
В «исключительных случаях» сама участковая комиссия может изготовить бюллетени на месте, причем некоторые обычные требования к их изготовлению могут не применяться.
Если угроза возникает уже во время подсчета, его разрешено остановить, перевезти бюллетени и документы и продолжить подсчет в другом помещении. Данные подписанных протоколов при необходимости могут сначала передаваться в вышестоящую комиссию по техническим каналам, а оригиналы документов — доставляться позднее.
Чем больше этапов — переносные урны, сейф-пакеты, транспортировка документации, изменение места подсчета, передача результатов каналами связи, — тем критичнее присутствие независимых наблюдателей и возможность последующей проверки документов.
Именно этих механизмов контроля в оккупированной части Донецкой области становится меньше.
Система, в которой результат сложно проверить
Ни одна из перечисленных особенностей по отдельности не является доказательством конкретного вброса или поддельного протокола. Более того, значительную часть спорных процедур Москва заранее легализовала собственными решениями ЦИК.
Но именно это и является ключевой особенностью выборов 2026 года на оккупированной Донетчине.
Россия создала систему, в которой значительная часть обычных гарантий прозрачности заменена исключениями: адреса участков можно скрывать, составы комиссий не публиковать, видеофиксацию не применять, журналистский доступ ограничивать, голосование проводить во дворах и других заранее публично не объявляемых местах, избирателей в ряде случаев добавлять в списки непосредственно во время голосования, а документацию перемещать и подсчитывать в другом месте.
К этому добавляются округа, проведенные через территории, которых Россия физически не контролирует, неясность окончательного количества избирателей и почти максимально возможный по российскому законодательству резерв бюллетеней.
Для доказательства конкретной фальсификации необходимы конкретные данные: списки избирателей до и после голосования, акты выдачи бюллетеней для голосования с помощью переносных урн, количество полученных и погашенных бюллетеней, маршрут их перемещения, копии участковых протоколов и возможность сопоставить их с итоговыми результатами.
Но российские правила для оккупированных территорий устроены таким образом, что получить значительную часть именно этой информации независимому наблюдателю будет крайне сложно.
Поэтому главная проблема этих «выборов» заключается не только в том, могут ли во время них произойти фальсификации. Сама система организована так, что становится значительно сложнее установить факты фальсификации.
А в условиях военной оккупации, подавления основных свобод и отсутствия у России законной юрисдикции над Донецкой областью даже формальное соблюдение специально созданных Москвой процедур не превращает это голосование в свободные и легитимные выборы.
При поддержке Медиасети