Зет на сковородке

Интервью «военкоров» Ксении Собчак показывает, как устроено мышление людей, оправдывающих войну и убийства

Информационная гигиена — достаточная причина, чтобы не смотреть интервью «военкоров» Ксении Собчак. Главный резон за то, чтобы всё-таки посмотреть, — оно помогает лучше понять, как устроена политика массовых убийств на уровне рядового участника. И «военкоры», и сама Собчак не только внятно проговаривают важные для понимания войны и будущего России вещи, но и ярко демонстрируют их своим поведением.

Собчак начинает свою трапезу с Романа Алёхина — «военкора», год назад объявленного «иноагентом». «Как вы думаете, за что?» — интересуется Ксения. И с наслаждением наблюдает, как Алёхин выкручивается. Ему ведь надо остаться в рамках выбранной роли честного военкора, но при этом не наговорить себе на срок. Дорожка узенькая, Алёхин постоянно врезается то в одну стенку, то в другую. «В моем случае иноагентство — это политическая конкуренция», — утверждает Алёхин. Пусть так, соглашается Собчак, а Дудя и Пивоварова за что? За мнения? Да, они потерпели несправедливо, соглашается Алёхин, гарант конституции, наверное, не знает, что его не послушали и закон применяют криво. Нет, возражает Собчак, этот закон — он чтобы заткнуть всех. Считаете, это нормально? «Это нормальность, которая в рамках сегодняшних норм права», — находится Алёхин.

Так и продолжается всё интервью: «военкор» вертится как уж на сковородке перед беспощадной доминатрикс в школьном фартуке, а та неуклонно ведет его туда, где он начнет сбиваться и выдавать взаимоисключающие утверждения.

Это жестокая игра: все ведь понимают, что Собчак в рамках игры в разрешенную либералку позволено говорить что угодно, а у Алёхина руки связаны. В моменты, когда из уст Алёхина поневоле вылетает крамола, Собчак поздравляет его, награждая титулом «либерала», а когда он говорит что-нибудь особенно верноподданное («Владимир Путин на сегодня — идеальный правитель») — издевательски подбадривает: мол, так держать, скоро вам «иноагентство» отменят!

Под конец Собчак готовит Алёхину самое чувствительное унижение: она припоминает ему его абсурдные обвинения в адрес Манижи, когда он заявил, что певица донатит на ВСУ. Мол, ты делаешь ровно то, что с тобой делает власть, и точно так же врешь, как она. Эта нехитрая истина в устах Собчак становится изощренным глумлением. «Военкор», выходит, и не правдоруб никакой.

Похожим образом Собчак ведет себя и с Максимом Долговым. Это циник, играющий наивного патриота: «Я горжусь своим президентом, лидер у нас очень сильный». Желание поехать на Донбасс Долгов объясняет стремлением разобраться в истории. (Судя по панчу «Триста двадцать пятый век до нашей эры, первые люди появились, Адам и Ева», разобраться пока не удалось.) Казалось бы, такого цельного человека и поймать-то не на чем. Но Собчак и Долгова заставляет попотеть: извлекает из соцсетей мемы с Гитлером, которые Долгов постил много лет назад, спрашивает, почему он раньше критиковал власть, а теперь не критикует. «Я вырос, я в армию сходил, понял, что такое дисциплина, сдержанность, — оправдывается Долгов, снова путаясь в цифрах: — Сколько мне лет было? Две тысячи десятый, это получается, минус двадцать шесть». «Вам было двадцать семь лет», — указывает Собчак. «Да я не помню этого!» — снова и снова повторяет вконец затравленный Долгов. И молит о пощаде: «Я под санкциями нахожусь. А вы меня там — Гитлер, не Гитлер». Собчак проявляет милосердие: «Почему вы всё это не удалили?» — «Спасибо», — благодарит жертва.

Третий интервьюируемый — бывший вагнеровец Пересидок, весь в черном и в балаклаве, как палач. С ним Собчак отказывается от садо-мазо и выбирает другой излюбленный ею жанр: интервью с людоедом. Выглядит Пересидок, впрочем, не брутально, он похож на менеджера среднего звена в аду. Молодой, но опытный специалист бойко и гладко рапортует, что убил двенадцать человек, но, скорее всего, больше, потому что на войне трудно определить, чья именно заслуга конкретный труп. При этом убивать он, по его словам, не любит, это для него просто работа. Тех, кто любит убивать, на войне, по его подсчетам, примерно четверть.

База Пересидка проста: «Мы жили племенами и живем. Либо ты с нами, либо ты не с нами». «Череп врага на забор вешали, чтобы понимали, что будет плохо».

Он рассуждает: «На войне видно сущность человека». — «Что это?» — «Когда человека могут забить прикладом...» — начинает Пересидок. Дальше следуют еще какие-то рассуждения, но, как по мне, даже в таком виде цитата не выглядит вырванной из контекста.

Наконец, самая важная часть интервью, делающая его эпичным и многомерным, — разговор с единственной среди опрошенных «военкоров» женщиной, Анастасией Михайловской. Михайловская — истовая зетница, бывшая актриса, модель и светская «зажигалка», подруга Чичериной, ученица Дугина, — ныне снимает фильмы для RT и «Первого канала». Михайловская сверхлояльна, предана войне и демонически ухожена. Сюжет с Михайловской становится отличной иллюстрацией того, как война в Украине без швов вписывается в светскую движуху сытых неолиберальных двухтысячных. На наших глазах происходит инсценированная встреча двух светских подружек, они обсуждают общих знакомых, вечеринки и знаменитостей. Идет обильный неймдроппинг: Лимонов, Дугин («Александр Гельевич»), Кириенко, Сурков предстают милыми и домашними, все становятся частью общего «а помнишь». Про войну Анастасия Михайловская выражается так: «Я туда захожу, и мне комфортно».

Собчак спрашивает Михайловскую об ее сестре Ульяне Цейтлиной, светской львице, которая тусовалась с Собчак в девяностые и нулевые. Модель живет в Италии, а это ведь для турбопатриота вражеская страна, не так ли? В ответ Михайловская разыгрывает карту правого глобализма: я и сама жила в США, ездила по Европе, и знаешь, везде любят Путина, а люди из Европы ездят к нам на войну не за деньги! Вообще, прекрасно, что сестра живет в Италии, «в традиционном государстве, традиционной семье, традиционной красоте, с традиционными розами». То есть цивилизационные противоречия пролегают не по линии «Россия — Запад», а по линии «с нами или против нас». Неожиданный пандан Пересидку в балаклаве.

Самая поразительная часть беседы с Михайловской — рассказ о работе на Стрелкова. Здесь ее речь настолько насыщена ложью, что начинает распадаться. Причинные союзы и союзы перечисления («потому что», «и») чисто механически соединяют логически не связанные куски фраз. Стрелков «был наш герой», он «убивал и расстреливал», Михайловская «плохо к этому относилась», но хорошо выполняла свою работу пресс-секретаря и не давала журналистам задавать ненужные вопросы. Кто сбил «Боинг», «я даже и не спрашивала, я не хотела этого знать», потому что «это было до меня, и я не хотела бы быть причастной к этому событию». «Я проводила свое личное расследование — он не причастен», но «был склонен приписывать себе то, чего он не делал».

В какой-то момент Михайловской удается высказать важную для себя истину, которая объясняет и объединяет всю ложь и логическую кашу: «Когда ты живешь на войне, гибнет такое количество людей, что для гражданских эта ситуация с “Буком” — она чудовищная. А для нас на войне она рядовая». (При этом в другом месте интервью Михайловская отмечает: «В Бога я верю в первую очередь». Что это значит в контексте вышесказанного, остается загадкой.)

***

Ближе к концу интервью Собчак по очереди задает всем интервьюируемым два вопроса.

Первый вопрос — тест на лояльность: если конфликт прямо сейчас завершится по линии боевого соприкосновения, понравится вам это или нет?

Тест, как и всё у Собчак, не без подвоха. Ведь если вам это не нравится — значит, вы допускаете для себя возможность не согласиться с важнейшим решением главнокомандующего. А если нравится — значит, вы не согласны уже сейчас, ведь война пока продолжается. И так, и так вы, получается, нелояльны.

Роман Алёхин прячет пацифизм за алармизмом: «По ЛБС надо заканчивать здесь и сейчас. Прямо вот сегодня или завтра. Если мы продолжим дальше, то через три года включится НАТО. К этому моменту мы будем максимально истощены, и мы потеряем государство. Моя турбопатриотическая позиция такая».

Боится и Михайловская: ее, оказывается, «любой мир устроит». Потому что (она неожиданно цитирует Зеленского) «что, если не 100, а 1000 дронов полетят?» Мы, конечно, тоже изобретаем, оговаривается валькирия, но против нас же весь западный мир.

Долгов демонстрирует наибольшую изворотливость: если закончим по ЛБС — «нет, мне не понравится», но «такого не может быть». Потому что «лучший компромисс — это те задачи, которые поставил наш главнокомандующий». Гениально! В лучших советских традициях.

И только Пересидок не проявляет миролюбия: он считает, что для окончания войны надо, «как Иран», повышать градус и бить по центрам принятия решений, «чтобы завершить конфликт победой».

А вот на второй вопрос Собчак все отвечают абсолютно одинаково. Это вопрос о том, где люди, которые сейчас воюют, найдут себе применение после мирного договора. Есть много других войн, отвечают и Пересидок, и Алёхин, и Михайловская, и Долгов, вот туда они и отправятся. «Много точек по всему миру, где интересы нашей страны, просто меняется локация — и всё». «Есть много разных войн за рубежом, на которых они могут оказаться».

На фоне этого единого ответа «военкоров» первый вопрос тоже приобретает иное звучание. Какой там еще конец войны? У войны не будет никакого конца. Зачем адаптироваться в мирной жизни, если можно устроить линию боевого соприкосновения вообще где угодно и объяснить это интересами нашей страны.

И, получается, война — это не место какое-то, не событие. Это мем в точном смысле слова: информация, функционирование которой имеет поведенческие проявления. Как вирус, мем войны копирует сам себя.

Если понимать войну как мем, то сама Собчак переносит его намного эффективнее, чем «военкоры». Особенно хорошо заметно это в конце интервью. Собчак и Михайловская звонят той самой сестре героини, «Ульяночке» Цейтлиной в Италию. Типичный созвон подружек: смех, сюсюканье, просмотр фоток. Собчак показывает Цейтлиной ордена Михайловской. «Я только от Путина в этом костюме пришла!» — заявляет «военкор». Цейтлина отвечает: а я недавно «заходила к нашему «иноагенту», она хвасталась, что получила с той стороны парочку орденов». Имеется в виду Вероника Белоцерковская, известная блогерка, активно поддержавшая Украину после начала полномасштабного российского вторжения, которая была награждена украинскими медалями. И Собчак, и Михайловская находят слова Цейтлиной очень смешными и пикантными: у нее теперь подруги с орденами с двух сторон, ну надо же!

Сильная сцена, которую я вижу как мощную и достоверную иллюстрацию мышления современных российских элит. «Вы воспринимаете войну, смерть людей, политическую борьбу всерьез? Профаны! Мы, боги, будем вечно пировать, упиваясь всеми формами движухи. Нам глубоко плевать, кто на чьей стороне, и мы, в отличие от этих «военкоров», никогда не понесем наказания».

Это, конечно, позиция менеджмента высшего, а не среднего адского звена.