Возвращение Терминатора

Игры роботов в Пекине показали, что ИИ отнимет работу не только у программистов и белых воротничков

В финале вторых Всемирных игр человекоподобных роботов 26 августа 2026 года в Пекине робот Tiangong Ultra пробежал стометровку за 8,64 секунды. Мировой рекорд человеков поставил Усэйн Болт в далеком 2009 году — 9,58 секунды.

Внуки Терминатора уже бегают быстрее. Важен, однако, не сам факт рекорда, а скорость изменений: на Первых Всемирных играх человекоподобных роботов, которые прошли аккурат год назад (14–17 августа 2025-го) робот-победитель покрыл 100 метров за 21,50 секунды, в два раза медленнее не то что волшебника Болта, но и среднего взрослого человека (16 секунд).

Аналогичная динамика прослеживается практически по всем направлениям технологического усовершенствования машин-гуманоидов: каждый год — удвоение прогресса.

Наблюдать за неуклюжими «железяками», кувыркающимися в эстетике народно-кукольной Commedia dell’arte, забавно. Особенно с учетом компенсаторной мотивации авторов нарезки: за каждым эпизодом проглядывают уши облегченного вздоха: «Да ладно! Ну какие они нам конкуренты? Чумазым за роялем нас не подсидеть!»

Проблема лишь в том, что «чумазые» уже подсидели в числе первых как раз homines sapientes — человеков мыслящих — ту самую интеллектуальную, инженерную и лингвистическую элиту, которая в прямом смысле слова вылупила человекоподобных роботов из яйца собственных ментальных конструкций.

Для наглядности иллюстрирую сказанное цифрами:

• 33 429 объявленных сокращений работников в США в июле 2026-го, из них 10 970 с прямым указанием на ИИ, это 33% (Challenger, Gray & Christmas, 06.08.2026);
• 477 033 сокращения с начала 2026 года, из них 112 713 по причине ИИ, это 24%. ИИ держит первое место среди причин пятый месяц подряд (Challenger, 06.08.2026);
• Отраслевое распределение сокращений с начала года: технологии 149 023, транспорт 41 748, здравоохранение 34 426 (Challenger, 06.08.2026);
• 60% опрошенных ждут, что в течение 12 месяцев ИИ возьмет на себя больше их задач; свыше 35% ждут, что он возьмет почти все задачи за год (Anthropic Economic Index, 26.06.2026).

Сторонники оптимистического сценария («Ну какие они нам конкуренты?») приводят альтернативные данные, которые скрывают опасные тренды и, увы, вселяют ложное спокойствие:

• Структура занятости по профессиям не меняется так, чтобы это совпадало с внедрением ИИ (Budget Lab при Йельском университете, 16.07.2026, обновление 19.08.2026);
• Изменения в структуре занятости начались в 2021 году, до выхода ChatGPT (Budget Lab, обновление по данным CPS за ноябрь–декабрь);
• У безработных американцев генеративный ИИ способен выполнить от 25 до 35% задач по их прежней профессии. Показатель одинаков и для тех, кто потерял работу месяц назад, и для тех, кто ищет ее год. Если бы ИИ был главной причиной увольнений, свежие безработные шли бы преимущественно из профессий с высокой долей автоматизации. (Budget Lab, обновление по данным CPS за ноябрь–декабрь).

Тут читатель вправе меня одернуть: начал про роботов, а повернул к искусственному интеллекту. Каюсь, начал с конца. Дело в том, что пока роботы были привычными нам с детства роботами, то есть, автоматизированными системами, десятилетиями облегчавшими труд людей в сборочных цехах и на конвейерных работах, конфликта интересов не наблюдалось. Разве что росла производительность труда и оттого приходилось постоянно наращивать дневные нормы ради поддержания конкурентоспособности.

Проблема возникла в момент, когда роботы как системы автоматизации получили мозги в виде LLM, большой языковой модели, того самого ИИ.

Полагаю, беглый обзор эволюции исследуемого нами феномена углубит представление читателя до уровня, не допускающего разночтений. Тем более что вся хронология насчитывает неполных два года:

Призываю читателей акцентировать внимание на Model Hardware Standard, который был опубликован Anthropic. Этот стандарт раздает управляющую модель миллионам машин, которые уже состоят на службе и десятилетиями выполняют лишь четко прописанную последовательность действий. Промышленных роботов в мире на 2024 год было 4 664 000 единиц, и ни одну из них менять не потребуется: меняется только то, что ими командует. 

Терминатор Шварценеггера с его «I’ll be back» собирался вернуться в новом теле, здесь возвращение происходит в старом.

Теперь, когда у нас есть представление о том, какие процессы мы с вами сегодня описываем, можно вернуться к иллюзиям исторических оптимистов, которые уповают на несовпадение структур и хронологии профессиональной занятости с динамикой внедрения ИИ, а также на профессиональные навыки безработных, которые-де не совпадают с текущими возможностями ИИ.

Выше я уже отметил, что цифры статистики не раскрывают трагизма скрытой динамики, которая наблюдается в экспансии ИИ в плане трудоустройства живых работников. Речь вот о чём:

• Главный экономист ADP Нела Ричардсон описала механизм захвата ИИ трудовых мест: первой отбирается работа, связанная с поиском информации, составлением дайджестов, форматированием документов и составлением расписаний, то есть работа, которую поручают новичкам (Fortune, 27.06.2026).
• Динамика потери занятости у работников 22–25 лет в профессиях, сильно затронутых ИИ, — минус 16% к октябрю 2025 года 
• Этот тренд начался в 2024 году (Бриньольфссон, Чандар, Чэнь, «Canaries in the Coal Mine?», Стэнфордская лаборатория цифровой экономики).
• Минус 3,8% в год у 22–25-летних работников в сильно затронутых профессиях против минус 2,8% в апреле 2024 года; плюс 2% у той же группы в слабо затронутых профессиях. При этом: минус 1,7% у группы 31–34 лет; плюс 2% у группы 35–40 лет в сильно затронутых профессиях (Панель Canaries Dashboard, 4,6 млн работников, свыше 730 профессий. Fortune, 27.06.2026).
• 5,6% безработицы среди недавних выпускников вузов во втором квартале 2026 года при 4,3% по стране в апреле того же года; 42% выпускников работают на местах, не требующих диплома, и показатель растет (Джейсон Абель и Ричард Дейц, ФРБ Нью-Йорка).

То есть, вы понимаете, что происходит: ИИ отнимает работу почти поголовно у тех сотрудников, которые только вчера закончили образовательные программы и начинают свой трудовой путь.

И вторая динамика: чем старше работник, тем увереннее он чувствует себя на своем рабочем месте. Причина простая. ИИ уже играючи заменяет простые действия, которые поручают стажерам и новичкам, и пока не заменяет опыт и интуицию тех сотрудников, чей стаж исчисляется десятилетиями.

Ключевое слово для меня здесь — «пока» — но это смело можно считать частным мнением. Главное, что мы воочию уже наблюдаем сегодня, — это процесс, который маскирует отложенный обвал рынка труда: опытные работники сохраняют свои места, а те, кто должен стать такими опытными работниками через восемь-десять лет, больше не нанимаются.

На горизонте одной карьеры это выглядит как защищенность. На горизонте двух — как обрыв воспроизводства кадров. Матерые с опытом и интуицией уйдут на пенсию, и заменить их будет некем, кроме ИИ.

Теперь предлагаю разобраться с реднеками (ок, скажем политкорректнее: с синими воротничками). Из сказанного выше может сложиться иллюзия, что у работников физического труда ситуация далека от тревожной трагичности в судьбе «мозгов нации». 

Особенно впечатляет текущая беспомощность ИИ роботов во всём, что касается ручных манипуляций: стометровку они бегают отлично, а вот всё остальное — пока лишь пища для насмешливых роликов.

Сегодня давление на физический труд со стороны ИИ роботов и ИИ автоматизации мы наблюдаем только в трех направлениях:

• Складская логистика: 21 октября 2025 года The New York Times опубликовала внутренние документы Amazon, из которых следует, что роботизация складов позволит компании не нанимать до 600 тысяч человек к 2033 году. Тогда же в октябре прошлого года Amazon продемонстрировала работу систем Blue Jay и Project Eluna: Blue Jay отбирает, укладывает и объединяет товар, закрывая работу сразу нескольких человек, а Project Eluna ведет целую смену: следит за нагрузкой участков, предсказывает заторы и подсказывает менеджеру решения. Нынешний штат Amazon около 1,5 миллиона человек. То есть речь идет о найме, который не состоится: компания растет, а число рабочих мест при этом росте останется прежним. Читатель обязан оценить реакцию Amazon на статью в The New York Times: документы, мол, дают неполную и вводящую в заблуждение картину, при этом никаких других цифр компания не привела. 
• Автомобильная сборка: Hyundai планирует, начиная с 2028 года, разместить на собственных сборочных линиях в США систему Atlas для замкнутого цикла комплектации и упорядочивания работы с деталями. Аналогичный функционал реализует и BMW в Спартанберге, Южная Каролина, где ИИ-роботизированная система Figure 03 переходит от перекладки деталей с места на место к самостоятельной комплектации последовательностей: сборке набора деталей в нужном порядке для конкретного автомобиля на конвейере. Предыдущая модель Figure 02 участвовала в сборке 30 тысяч автомобилей за 2025 год. Новая задача требует держать деталь двумя руками, переступать и смещать корпус для сохранения равновесия.
• Пассажирские перевозки: Waymo уже в марте 2026 года выполняла свыше 400 тысяч платных поездок в неделю парком примерно в 2500 самоуправляемых машин в десяти агломерациях и теперь анонсировала цель — миллион поездок в неделю к концу года. 

Несмотря на кажущуюся диверсификацию уже реализованных примеров использования ИИ роботов в сфере физического труда, в реальности все три направления объединены единым вектором: для эффективной работы требуется замкнутое либо подробно картографированное пространство (1) и повторяющийся набор операций (2).

Как только в рутину вмешиваются посторонние факторы (в первую очередь — вариабельность среды выполнения работ), так роботы основательно сдуваются, подпитывая надежды реднеков на светлое будущее. Как раз по этой причине мы не наблюдаем сколь-нибудь эффективных примеров внедрения ИИ роботов в сельское хозяйство, коммунальные службы или строительство: 

работа под открытым небом при переменчивой погоде, неровные поверхности, с предметами непредсказуемой формы и веса, зачастую в аварийном режиме — всё это пока умным киборгам не по «мозгам».

Показательно, что специализированные роботизированные системы в перечисленных «проблемных» сферах применяются давно: беспилотные тракторы, лазерные прополочные комплексы, экскаваторы с автоведением. Однако все они способны замещать лишь отдельные монотонные операции внутри рабочего цикла, требуя присутствия на протяжении всего времени живого работника для контроля.

Самостоятельное решение в нештатной ситуации и есть фирменный знак полноценного ИИ робота. В лаборатории такие решения уже получаются: модель π0.7 загрузил батат в аэрофритюрницу без обучения этой задаче, а в испытаниях Anthropic в компании Genentech модель сама выправляла свои ошибки дозирования. В поле, на стройке и в канализационном коллекторе ни одного такого примера пока нет.

Как и в случае с «незаменимым опытом и интуицией» работников интеллектуального труда, ключевое слово для любой сферы физического труда остается, на мой скромный взгляд, неизменным — это «пока». Всякому мыслящему человеку достаточно объективного взгляда на динамику, продемонстрированную всего за год на Всемирных играх человекоподобных роботов, — при условии, разумеется, отсутствия профессиональной заинтересованности, подпитывающей надежды синих воротничков! — чтобы согласиться: «пока» в контексте физического труда — это не метафора, а вопрос ближайших двух-трех лет.

На мой взгляд, описанные тренды в очень скором времени приведут к ситуации, когда безработными окажутся все, кроме тех, кто не просто наделен опытом и интуицией, но и умеет генерировать уникальную эвристику. Только для этих людей ИИ станет безгранично масштабируемым инструментом реализации ноу-хау, то есть продуктов собственного ума и личных креативных талантов.

Таких «генераторов уникальной эвристики» на нашей планете — от силы 5 процентов популяции. По личному жизненному опыту — и того меньше. Как бы мне хотелось верить, что именно эти вундеркинды и станут править миром! Увы и ах. Как только и было всегда в истории, править миром будут не креативные («теплокровные») индивиды, а тираннозавры — беспощадные рептилии с большими клыками и когтями, крохотным мозгом, зато удивительной бытовой изворотливостью и умением хладнокровно уничтожать всех, кто перечит их воле и становится на пути. Никаких иных паттернов власти в эволюции человека не прослеживалось.

Но даже при таком раскладе можно считать, что в грядущей дистопии креативным индивидам несказанно повезет: им сохранят жизнь в обмен на право создавать для тираннозавров несметное богатство, бесконечную власть и неизбежное бессмертие за счет чудесных достижений трансплантологии.

А как насчет остальных 95% рядовых белых воротничков и реднеков? Моих интеллектуальных ресурсов хватает лишь на констатацию двух вероятных сценариев без просчета вероятности реализации каждого:

• либо тотальное подключение всех к безусловному базовому доходу с последующим жестким сведением социальной активности к «хлебу и зрелищам» (сценарий «Дивного нового мира» Хаксли);
• либо экстерминация в формате «пушечного мяса» в нескончаемых мировых войнах для снижения популяции до уровней, достаточных для удовлетворения запросов правящих элит на выращивание запасных органов (сценарий длинной линейки кинематографических дистопий: Coma (1978), The Island (2005), Never Let Me Go (2010), Repo Men (2010)).

Внесу свою пару неоригинальных копеек: мне кажется, что утвердится некий гибридный сценарий, когда в зависимости от требований момента будет попеременно происходить переключение со сценария «Дивного нового мира» на сценарий «The Island».

В контексте сказанного меня сегодня увлекает поиск ответа на единственный вопрос: в истории человечества вот это вот всё — про ИИ и роботов — это вышло как-то случайно или так было заранее задумано и запрограммировано? И если запрограммировано, то кем? :)