Детей снимают в СИЗО

Один из главных пропагандистов ВГТРК Андрей Медведев снял фильм «Предательство» про молодых людей, сидящих в СИЗО и колониях по террористическим статьям. Все герои этого фильма, кроме Дениса Поповича и Никиты Иванковича, которых обвиняют в покушении на убийство митрополита Тихона (Шевкунова) и которые свою вину не признают, действительно совершили некие поступки, которые формально можно квалифицировать как теракты или подготовку к ним. Особенно если очень постараться с доказательством вины. Эти герои очень разные — из разных городов, социальных слоев, разного возраста, у них разные мотивации, они по-разному оценивают свои действия. Парни, которые за деньги поджигали релейные шкафы и вертолеты, Дарья Трепова, передавшая бюст со взрывчаткой Владлену Татарскому, девушки, которые связались с Легионом «Свобода России», чтобы попытаться остановить войну, и т. д. Общее у них одно: им уже дали или грозятся дать огромные сроки заключения — от 12 лет до пожизненного. Самому младшему — 14 лет.

Вероятно, по задумке авторов и заказчиков, это должен был быть устрашающий фильм с педагогическим, дидактическим эффектом, чтобы, увидев судьбу героев, молодые люди ужаснулись и были бдительны, не поддавались на провокации стран НАТО и их вербовщиков. Наверное, этот эффект даже сработал. Но гораздо более сильный эффект был явно не запланирован. По каналу «Россия-1» показали кино о страданиях, с героями которого зрителям гораздо естественнее идентифицироваться, чем с их палачами. 

В обычные квартиры к обычным людям вламываются и сообщают, что пришли за детьми. Собирайте, мамаша, вещи, он не скоро вернется, это терроризм. 14-летний поджигатель релейного шкафа совершенно оцепеневший, отец орет на него «ты что, дебил? тебе денег мало было?», мать причитает «ты же знаешь, что СВО, ты зачем туда поперся?». И оба ему: «Дебил-дебил-дебил». Потому что страшно, потому что показывают полицейским, что они все понимают, что они не такие, что случайно это всё... Как будто от этих полицейских что-то зависит. 

Другая мать рыдает на коленях, хватаясь за мальчика своего, который вроде бы локомотив поджег. И все это снимают.

Девочка из «Свободы России» в худи с плюшевым капюшоном плачет в камеру: «Остановите это, можно это прекратить?» — но ее продолжают показывать крупным планом.

Дарья Трепова, закутанная в платок, едва шепчет, но стоит на своем — в убийстве раскаивается, позволила себя использовать, но отказывается произносить что-то, что указало бы на ее идейное перерождение, поддержку войны или что-то еще, что от нее явно требовали. По крайней мере, ее муж рассказал журналистам, что Медведев приезжал к Дарье в колонию еще летом, несколько раз, и после его визитов она попадала в ШИЗО за строптивость, за то, что не дала картинку о том, как российская тюрьма делает из преступников патриотов. Но ответы Дарьи в фильме оставлены. Медведев спрашивает ее, почему она хотела ехать волонтером в Украину, чего б не волонтерить в помощь своей стране, на что Дарья отвечает: «Меня учили, что надо вставать на сторону слабого». И это выходит в эфир на федеральном телеканале. 

Денис Попович спокойно и уверенно говорит, что он относится к митрополиту Тихону как к отцу и никогда бы не мог совершить отцеубийство — и это тоже выходит в эфир. 

Со всем этим на прямых склейках комментаторы из силовиков. Хорошо одетые, с голливудскими улыбками. Устрашают. Объясняют, что да, эти подследственные и осужденные не понимали, что делают, они были завербованы, НАТО у дверей (а в Великобритании знаете сколько арестованных за комментарии в соцсетях? тысячи!), но теперь уж придется ответить по всей строгости. Как будто эти статьи и сроки — что-то внеположное человеку, непременная божественная кара, как извержение вулкана. Не ставится даже под вопрос, что, может быть, надо как-то иначе, не в тюрьму? Может быть, не надо ломать жизнь одному конкретному мальчику, который явно не ведал, что творит, чтобы устрашить тысячи других мальчиков? Не говоря уж о психологах, реабилитации, социальных работниках — но это всё из мирного времени. А фильм прямо показывает, что идет война и что она уже в России и касается потенциально каждого. Щупальца этой войны повсюду — и этот эффект, кажется, тоже был не запланирован авторами. 

«Не хочется применять эти меры. Но те, кто их применяет, защищают не конкретный ящик, дверь, какую-то автоматику, они защищают Российскую Федерацию и наш российский народ», — говорит генерал-майор ФСБ в отставке Александр Перелыгин. А отставной полковник Андрей Безруков из разведки требует смертной казни, чтобы уж точно все видели. 

Молодые люди, включая буквально детей, сняты принудительно, в колониях и в СИЗО, их всех в конце еще заставляют произносить, сколько лет осталось сидеть и сколько им будет, когда они выйдут, а комментируют их холеные дядьки и тетки, которые забрали их жизни. Это такой манифест насилия и такое садистическое упоение властью, что похоже на человеческие жертвоприношения государству.

При этом настолько видно, кто на самом деле живой, даже если действительно пытался сделать что-то общественно опасное, а кто мертвый, что, кажется, камни будут сочувствовать.