Крестом и молотом

Руководство КПРФ — вполне лояльной «системообразующей» партии России, обеспечивающей верность Путину поколения, которое ностальгирует по СССР, — не раз присягало и на верность РПЦ. Бессменный лидер партии Геннадий Зюганов признавал «большой ошибкой КПСС то, что она ссорилась с православной церковью». В свою очередь, патриарх Кирилл, как человек, который ностальгирует по СССР, сожалел о его распаде, называя это событие «крушением исторической России». Функционеры КПРФ — обязательные участники Всемирных русских народных соборов (ВРНС) и Рождественских образовательных чтений РПЦ.

Однако 2025 год ознаменовался резким обострением «внутривидовой» борьбы: представители КПРФ «вдруг» начали вспоминать о фундаментальных противоречиях с миром религии. «Новая газета Европа» писала о тянувшемся всю вторую половину года холиваре вокруг фильма телеканала «Спас» «Мумия», жестко обличающего культ Ленина. Московский горком КПРФ обвинил «Спас» в «культурном вандализме», а некоторые депутаты даже призвали признать канал Московской патриархии «иноагентом».

Начало нынешнего года отметилось новой стычкой на этом фронте. Целый Всемирный русский народный собор — по сути, главный общественно-политический орган РПЦ — выпустил заявление против кинорежиссера Владимира Бортко, известного по фильмам «Собачье сердце», «Идиот», «Тарас Бульба» и сериалам «Улицы разбитых фонарей» и «Бандитский Петербург», фактически призвав к репрессиям против него. Поводом стала авторская программа режиссера «Взгляд из Петербурга» на канале «Россия24». В предновогоднем выпуске 

«Заявление Всемирного русского народного собора в отношении антиправославного выступления В. В. Бортко» появилось 20 января на официальном сайте РПЦ Московского патриархата. Подписи самого Кирилла, возглавляющего собор, под документом нет, но там имеются автографы его заместителей — управделами патриархии митрополита Воскресенского Григория (Петрова) и Александра Щипкова, имеющего репутацию главного политолога РПЦ. Хотя в полном составе собор «на ересь Бортко» не собирался, но его руководители имеют полномочия в экстренных случаях выступать от имени собора.

Документ достаточно объемен и его стилистика похожа на авторство Щипкова. Собор «решительно осуждает антиправославные идеи» Бортко, которые якобы представляют «серьезную опасность для консолидации общества в критический для страны момент». «В условиях, когда коллективный Запад ведет против России тотальную гибридную войну, — поясняют авторы заявления, — призывы к слому традиционной духовной идентичности русского народа равносильны идеологической диверсии в тылу». Собор защищает несменяемость В. В. Путина, не признавая за кем-либо (в том числе, за Бортко) права даже намекать на транзит власти, который, к тому же, «тесно увязывается с необходимостью вывода Православия и других традиционных религий из поля общественного влияния». 

Вердикт «соборян» суров: 79-летний режиссер-коммунист подрывает «ценностные основы национальной безопасности», совершает «диверсию в тылу», оскорбляет «чувства верующих», «искажает историческую реальность», «вступает в противоречие с конституционными нормами», разрывает «связи между поколениями», занимается «правовым фетишизмом», устраивает «раскол в обществе и ослабление консолидации». Глава собора как раз на Рождество угрожал тем, кто не шагает строем: «Если же кто-то выпадает из этого консенсуса, то есть такое определение: изменник Родины, со всеми вытекающими отсюда юридическими последствиями». Собственно, Всемирный собор требует дать высказываниям Бортко «адекватную правовую оценку», то есть — репрессировать режиссера.

«Не устоит царство, разделившееся само в себе» (Матф., 12:25), — предсказывал Иисус Христос. 

Зная, как устроено российское телевидение, гневные восклицания собора следовало бы адресовать ВГТРК и курирующей ее администрации президента. В конечном счете выходит, что именно они «подрывают национальную безопасность» и «раскалывают общество»?

Заслушаем позицию Владимира Бортко. Исходный пункт его рассуждений — архаичность государственной системы России, где ситуация «резко меняется с уходом правителя, причем любого», то есть нет стабильных политических институтов. Но никакой «зрады» (предательства) на ВГТРК нет — Бортко вполне в «скрепном» духе рассуждает о том, что к любой «смуте» в России прикладывали руку западные враги, а внутренней причиной распада был кризис идеологии, поэтому нынешняя РФ должна срочно озаботиться внедрением общеобязательной идеологии, которая обеспечит преемственность системы после ухода Путина. Режиссер предлагает и ряд практических шагов в этом направлении: 1) передачу власти преемнику еще при жизни Путина (казахстанская или туркменистанская модель); 2) победу в войне в форме «возвращения территории Малороссии»; 3) сохранение авторитарной системы (в идеале — наследственной монархии), иначе — гражданская война.

Фрагмент программы, касающийся религии, сам ведущий предваряет предупреждением, что скажет «крамольную страшную вещь»: «Резкий всплеск религиозных убеждений после советской власти, если честно, чреват». Аргументация режиссера тут сводится к тому, что разная религиозная идентичность народов внутри империи сталкивает эти народы, поэтому советская власти насаждала «единый» атеизм не из философских, а из чисто прагматических побуждений. Нынешний православный фундаментализм, продвигаемый РПЦ, ведет к «маргинализации иноверцев и атеистов», к неравенству между верующими и неверующими. В исламских же регионах, считает Бортко, религия подпитывает этнический сепаратизм. 

Как вывод из этих рассуждений режиссер предлагает заменить религиозную идентичность гражданской, строго следя за тем, чтобы религиозные практики не выходили за рамки частной жизни людей, не становились частью политики и пропаганды. Бортко при этом не позиционирует себя как неверующего, а ссылается на авторитет Христа, сказавшего: «Когда молишься, войди в комнату твою и, затворив дверь твою, помолись Отцу твоему, Который втайне, и Отец твой, видящий тайное, воздаст тебе явно» (Матф., 6:6). Вместо религии Бортко предлагает консолидировать общество на таких ценностях: 1) верховенство закона; 2) социальная справедливость; 3) светское образование; 4) научное мировоззрение. Тут уже дает о себе знать членство в КПРФ: режиссер уверен, что эти ценности были приоритетами и для СССР, что вызывает улыбку. Улыбку, но не звон кандалов.

Не иначе, «крамольную» программу посмотрел сам патриарх, учуяв в позиции режиссера угрозу своему эксклюзивному статусу. На встрече Путина с учеными и религиозными лидерами в День народного единства, 4 ноября 2022 года, Кирилл так сформулировал этот статус: 

Буквально на следующий день после выхода программы политтехнолог патриарха Александр Щипков выступил с предупреждением о «раздоре между церковью и государством» на «патриотическом» сайте «Взгляд». Начал «по-православному» — с перехода на личности: «Взгляд из Петербурга» — это антипод прекрасного михалковского «Бесогона», поскольку Бортко якобы «антирелигиозник» (из его программы это совсем не очевидно). Далее используется второй манипулятивный прием — подмена тезиса. Автор «додумывает» за Бортко, что любой разговор о преемнике есть заявление о том, что Путину пора уходить. Хотя режиссер прямым текстом говорит, что Путину еще предстоит многое сделать — в частности, «одержать победу» (а это задача, как мы понимаем, не быстрая). Еще грубее притянуто за уши обвинение Бортко в том, что тот якобы считает российские элиты «сепаратистскими», хотя режиссер в этом контексте говорил не об элитах, а о радикальных исламистах. Ну и, наконец, критика клерикализма и политизации религии отнюдь не тождественна критике веры в Бога (а политолог их отождествляет), что подчеркивает и сам Бортко, постоянно намекая на свою личную веру.

Реакцию патриаршего обер-политолога трудно не признать истерической. По мере написания текста он сам себя накручивает, пока не доходит до откровений: в России запрещают православие, заставляют поклоняться языческим статуям (!), пропагандируют идеологию Зеленского (?). По Щипкову, программа Бортко с ее микроскопической аудиторией приведет — ни много ни мало — к тому, что в РФ начнется «либеральный идеологический реванш в преддверии победы в войне». 

Чрезмерная реакция выдает слабость идеологов «симфонии церкви и государства» — им очевидно, сколь хрупка эта конструкция, которую способно снести 15-минутное выступление не самого влиятельного (он теперь даже не депутат) российского режиссера, которую едва ли кто-то смотрел.