В 1970 году крупнейшая советская газета «Правда» выпустила статью «Разговор в учительской: так мужают мальчишки». Директор одной из саратовских средних школ по фамилии Резниченко рассказывал, что в его учреждении уже два года проводится начальная военная подготовка для старших классов, которую ведет полковник запаса и участник войны. «В первую очередь мы создали военный кабинет, — говорил Резниченко. — Оборудовали его наглядными пособиями, приобрели учебное и боевое оружие. Теоретические занятия проводятся в военном кабинете, стрельбы — в школьном тире».

В 1968 году Совет министров СССР принял постановление о введении обязательной начальной военной подготовки во всех школах. В рамках курса НВП школьники осваивали строевую, огневую, тактическую, медицинскую и инженерную подготовку, изучали защиту от оружия массового поражения, основы гражданской обороны и общевоинские уставы Вооруженных сил СССР.

Резниченко, который расхваливал популярность уроков начальной военной подготовки в своей школе, не преувеличивал. Как показывают исследования историков, многих школьников эти уроки действительно интересовали и даже завораживали. Предмет часто вели бывшие военнослужащие Советской Армии — особенный интерес у учеников вызывали те, кто не просто служил в СССР, но бывал в ГДР или Венгерской Народной Республике.

Самым популярным занятием на таких уроках была разборка автомата Калашникова. Один мужчина, бывший ученик одной из советских школ, вспоминал: «Я до сих пор помню: “Автомат Калашникова предназначен для уничтожения живой силы, а также для борьбы против противника”… Да. Мы должны были разбирать автомат за секунды, потом снова его собирать, бегать туда-сюда в противогазах… В школе мы только разбирали это оружие. А после десятого класса нас повезли на аэродром, военный. А там — в тир. Когда я стрелял из автомата, у меня так заложило уши, что я там испугался. Думаю, господи, как же я буду служить в этой армии?»

Другой мужчина рассказывал со смехом: «Нас учили собирать автомат. У меня хорошо получалось, мне это нравилось… Нам даже давали возможность стрелять. Иногда нас водили в подвал другой школы, где был тир… Было хорошо куда-то сходить. Меня также однажды отправили в военный лагерь. Летом, после десятого класса. Мы, мальчишки, делали всё, как в армии: стреляли из автомата, бросали гранаты… Нас учили быть «пушечным мясом» [смеется]. Ты бежишь через это поле с кочками и кустами — к этой «линии обороны»… Но уже во время первого такого забега с автоматами я понял, что лишь немногие из нас смогли бы так бежать, если бы с другой стороны действительно был противник с автоматом».

По сравнению со скучными школьными буднями и сидением за партой возможность куда-то выехать, побегать и пострелять была очень привлекательной. Особенно интересными такие уроки казались регионах и городах, где не было особых способов дополнительного образования, например, музыкальных или художественных школ. Так, один мужчина вспоминал: «Все эти военные занятия… Всё это марширование выглядело странно. Но это было не так уж и скучно. Это было своего рода заменой тем занятиям, которых у нас вообще не было. Не было широкого выбора кружков, музыкальной школы… никаких других занятий, где можно было как-то реализовать себя по-другому. Их просто не было. Либо ты маршируешь, либо идешь во двор и ничего не делаешь».

Девочки тоже обучались НВП — в основном их учили, как оказывать первую медицинскую помощь. Так, одна женщина вспоминала уроки НВП и своего преподавателя: «Он оценивал всех одинаково строго. На занятиях по начальной военной подготовке девочкам не разрешалось участвовать в стрельбе. Это объяснялось тем, что мешали юбки: в них было трудно ложиться на землю…» По воспоминаниям некоторых, инструкторы-мужчины могли оскорблять девочек. Другая женщина рассказывала: «Мне не нравился этот преподаватель. Потому что он был… Наверное, тогда я бы никогда этого не сказала, но сегодня могу сказать… Во-первых, он был сексистом. Он больше придирался к девочкам… Разные сексистские комментарии по поводу их фигур».

Мальчикам тоже иногда доставалось за свой внешний вид — особенно тем, кто отращивал волосы. «Это было время, когда длинные волосы были в моде. А тут — начальная военная подготовка… Урок начинался со строя. Дежурный ученик должен был доложить преподавателю, что весь класс построен и что всё в порядке. А учитель любил над нами насмехаться. В военном стиле: «О, волосы на воротник залезли, да? Прямо сейчас — в парикмахерскую!» — рассказывал один из мужчин, который школьником посещал НВП.

Те, кто отказывался стричься, могли быть подвергнуты публичным насмешкам. Их родителей могли вызвать в школу, а иногда против школьников использовали силу. Один мужчина говорил: «Я помню одного старшего парня со слишком длинными волосами. Ему делали замечания, но, скорее всего, он на них не реагировал. Я собственными глазами видел, как ему прямо там ножницами отрезали волосы. Просто нарочно изуродовали прическу, чтобы заставить подстричься». Тех, кто был менее спортивен, по воспоминаниям мужчины, могли травить: «Нас по-настоящему… постоянно травили. Не все подростки взрослеют одинаково. Преподаватель всё время повторял, что если ты плохо учишься на уроках начальной военной подготовки, то ты никто. По сути, ты не гражданин и не патриот, и так далее».

Делала ли советская начальная военная подготовка из советских школьников хороших солдат? Возможно. Но она, очевидно, учила их терпеть унижение, подчиняться приказам и воспринимать насилие как часть нормы. Посмотрим, будет ли на сегодняшних уроках по сборке дронов нечто подобное.

По материалам Irena Stonkuvienė, We Will Fight for Peace All Over the World until the Last Grenade: Initial Military Training in Schools of the Lithuanian SSR in the Late Soviet Era, Social and Education History 13, no. 1 (23 February 2024): 38–57