Женщины составляют лишь десятую часть от числа всех заключенных в России. На 2023 год их было больше 40 тысяч. Почти половина оказались в колонии за преступления, связанные с наркотиками. Среди тех, кто попал за решетку за насильственные преступления, подавляющее большинство были жертвами домашнего насилия.
Героиня видео «Новой Газеты Европа» Соня попала в колонию по делу о сбыте наркотиков. В монологе она рассказала о том, как устроен быт в СИЗО и колонии, что представляет из себя медицинская помощь и каково быть беременной, отбывая срок. Также Соня поделилась историями других заключенных, которые ушли на войну, проблемами, которые возникают после освобождения, и объяснила, что не так с политикой в отношении наркотиков в России.
Как ты оказалась в колонии?
Я жестко торчала и каталась с «весом» (с наркотиками — прим. ред) там, где не следовало. Задержали моих друзей — и вместе с ними меня. С собой у нас было много всего, но в дело пошел грамм мефедрона. Обстоятельства были такие, что я предпочла сказать, что это была передача третьему лицу. И мы договорились с полицейскими, что я беру покушение на сбыт на себя, а мне не делают ничего сверх этого. Для них это большая раскрываемость, а мне меньше нервотрепки и фиксированная ставка по срокам.
Кто сидит в женских колониях?
Половина контингента — это 228 (наркотическая статья — прим. ред). Другая половина — это насильственные преступления. Обычно убийство, тяжкие телесные. Причем большая часть из этого — самооборона. Мошенничество, кража — в принципе, наверное, это все. Самые страшные истории у тех, кто совершил преступления против детей. Одна женщина убила своих детей, потому что они не нравились ее сожителю. Была еще одна история, когда взяли ребенка из детского дома и снимали с ним порнографию. Была история об изнасиловании несовершеннолетней, которую предварительно накачали наркотиками. По сути, это 3-5% от общей массы заключенных.
Какое расписание на зоне?
Мы встаем в шесть утра, через 10-15 минут может быть зарядка, потом утренняя проверка — построение. Целый день шьешь, возвращаешься — построение, моешься, отбой. Кормили такими блюдами, как нечищенный овес сырой, типа каши, суп — это макароны и бульон. И сырой хлеб, который можно кинуть в стену и он прилипнет. Спят в колонии восемь часов. Если ты проснешься за пять минут до подъема и захочешь как-то почистить зубы, то этого делать нельзя, это склонность к побегу. С гигиеной все тоже было отвратительно. Горячей воды не было как таковой. Она была зимой, а летом ее не было нигде. Мыться можно было раз в неделю, туда надо было очень быстро бежать по морозу. Там очень мало места, воду дают горячую ведрами из крана. Соответственно, стоит очередь за этой водой, очередь, чтобы занять место у скамейки, где можно помыться. Стоят все вплотную. Я до сих пор помню запах огромного количества потных тел, которые стоят вплотную к тебе.
Проносят ли в женские колонии наркотики?
Я знаю пару случаев, когда что-то проносили. Все это есть только там, где смешанные СИЗО — мужские и женские. То есть обычно достают мужчины, и они могут с нами поделиться. Есть система межкамерной связи. Из окна одной камеры в окно другой камеры прокинута веревка и по ней перемещаются записки и грузы всякие. Там, где только женщины, там ничего такого нет. Тот случай, про который я знаю, когда принесли наркотики на зону, это был муж заключенной. Она употребила все сама, ее спалили, что она залипает. Ее тут же засунули в СУС (строгие условия содержания — прим. ред). Бессмысленная попытка на сутки кайфануть.
О запрете на общение между заключенными
У нас по сути не было времени друг с другом общаться. Были истории, что у меня не было даже 10 минут поговорить с каким-то конкретным человеком, потому что распорядок дня этого не предусматривает. Ты можешь максимум пять минут поговорить с кем-то, у кого совпало время перекура с твоим. Как только сотрудник колонии слышит перешептывание, он начинает орать, чтобы все заткнулись. Есть еще комната, где мы отдыхаем. Там стоят столы, где можно писать письма, и телевизор. Там нельзя разговаривать, потому что люди смотрят телевизор или пишут.
Отношения между женщинами в колонии
В первой колонии, где совсем жесть была, любые отношения строго пресекались. За этим следили, это параноидально подозревали везде. Тяжелее всего приходилось девочкам, которые еще с воли лесбиянки. И есть такая история, что отношения в тюрьме заводит определенный тип людей. Особенно, если первый раз, у них это серьезные истории. То есть одна освобождается — ждет другую. Это, по сути, единственные отношения, которые у них когда-либо были. И им особенно тяжело. Я видела, что одна такая девочка приходит из дежурки вся в слезах, рыдает. Ее спрашивают: «Что случилось?» А на нее полицейские всей толпой полчаса орали за то, что она с кем-то подержалась за руку. В другой колонии все было совершенно наоборот. Там всех повсеместно раздражали гомосексуальные пары. Заходишь в отряд, а там в каждом углу целуются — бесит. На самом деле настоящие отношения заводят только те, кто на воле тоже лесбиянки или би, а все остальные — их тоже немало — они заводят отношения просто чтобы у них были отношения. То есть это скорее ролевая какая-то штука, когда девочки в детском саду играют в отношения. Эти то же самое делают.
Оказывают ли заключенным медицинскую помощь?
У нас была история, когда завезли новую терапию (от ВИЧ — прим. ред) на зону, и у заключенных начались побочные эффекты от нее — тошнота, головная боль, понос. И люди просто стали отказываться ее пить. И это плохо сказывается на их здоровье. Многим сидеть по восемь лет и больше, и за это время плохо контролируемый ВИЧ может принести много негативных последствий для здоровья. Была история, как женщина полгода ходила в санчасть и жаловалась на боли в животе. Ей давали «Ношпу», кормили всякой ерундой полгода. А потом ее госпитализировали в больницу, где она вскоре умерла от рака с метастазами. Ей оставалось сидеть еще недолго, она скоро должна была подаваться на УДО.
Join us in rebuilding Novaya Gazeta Europe
The Russian government has banned independent media. We were forced to leave our country in order to keep doing our job, telling our readers about what is going on Russia, Ukraine and Europe.
We will continue fighting against warfare and dictatorship. We believe that freedom of speech is the most efficient antidote against tyranny. Support us financially to help us fight for peace and freedom.
Нажимая кнопку «Поддержать», вы соглашаетесь с правилами обработки персональных данных.
Если вы захотите отписаться от регулярного пожертвования, напишите нам на почту: [email protected]
Если вы находитесь в России или имеете российское гражданство и собираетесь посещать страну, законы запрещают вам делать пожертвования «Новой-Европа».
