Вот тебе двойка

Экс-директор школы объясняет, почему оценки за поведение не работают. И часто делают только хуже

В конце апреля министр просвещения Сергей Кравцов объявил, что власти планируют ввести в школах оценки за поведение и разработают для этого специальный законопроект. Эта инициатива, как и некоторые другие — внедрить единое расписание уроков, придумать единое планирование по школьным предметам, — свидетельствует о желании властей «причесать» российское образование. Стоит ли это делать?

Почему в образовании хорошо многообразие, а не единый для всех шаблон, как автономия школы связана с воспитанием у нового поколения свободоспособности, как вообще могут быть реализованы такие инициативы в столь большой и культурно разнообразной стране, сейчас обсуждать не будем: это тема отдельных размышлений. Предлагаю поговорить о педагогической стороне «оценок за поведение».

На мой взгляд, в этой теме есть как минимум два аспекта. Первый — почему возникает «плохое поведение» у школьников, в чем оно выражается, что с ним можно (и нужно) было бы делать в школе и без отметок. И второй — как здесь может помочь «формальная отметка» и почему у многих взрослых такая уверенность, что эта отметка как-то решит проблему.

Все, кто когда-либо учился в школе, представляют себе, в чем может выражаться «плохое поведение»: в демонстративном сопротивлении старшим, в физическом и прочем насилии по отношению к сверстникам и младшим, в срыве уроков. Причины такого поведения могут быть разные:

  • личностные психологические проблемы конкретного ребенка, какие-то проблемы в его семье, неумение выражать свои эмоции;
  • школьная неуспешность ученика и желание человека как-то компенсировать собственный низкий социальный статус в школьной общности;
  • свойственный возрасту «подростковый бунт», когда ребята осознают свою отчужденность от происходящего в школе, где все решения принимаются не ими, от их мнения ничего не зависит и определенная бессмысленность существования в школе усугубляется нарастающим прессингом необходимости сдачи экзаменов.

Что тут можно (и нужно) бы делать школе? Я вижу три направления.

Первое. Индивидуальная работа психологов, тьюторов, социальных работников. Сотрудничество с социально-психологическими службами на территории школы. Освоение учителями педагогики поддержки в работе с каждым конкретным учеником.

Второе. Забота педагогического коллектива о том, как сделать всех учащихся успешными в их учебной деятельности. Как дать возможность разным детям осваивать учебную программу с разной скоростью, на разных уровнях, при этом оставаться вместе в учебном коллективе, не переходя на индивидуальное обучение? Как помочь детям научиться получать удовольствие от интеллектуального усилия? Как в учебном процессе перейти от постоянного сравнения, искусственно возбуждаемой конкуренции, безумной гонки за аттестатом к кооперации, взаимопомощи, пониманию, а не только запоминанию? Как помочь детям учиться мыслить самостоятельно, видеть смысл своей учебы, формулировать свой собственный образ будущего и проектировать свое движение к нему? Такими вопросами задаются педагогические коллективы, размышляющие над тем, как преодолеть отчуждение школьника. Задаются — и находят многообразные решения.

Третье. Поиск возможностей создания в школе атмосферы сотрудничества, взаимопомощи, ощущения защищенности прав каждого. Смена акцента с гонки за формальной отчетностью на установку доверия, товарищества, открытости. Реализация возможностей выбора для ребят, учета их интересов и инициатив. Поддержка ощущения, что школа — это не то место, куда ты вынужден ежедневно приходить, но не хочешь, где от тебя ничего не зависит, где ты должен только подчиняться сформулированным кем-то правилам, а пространство твоей самореализации, где ты имеешь возможность создавать (вместе с другими) свой мир, в соответствии со своими идеями. Создание в школе внутренних правил с участием самих ребят, собственных механизмов регулирования отношений, разрешения конфликтов внутри коллектива и соблюдения самими же школьниками порожденных ими договоренностей.

Из школы, где дети понимают, что и они тоже власть, не хочется уходить, нет смысла ломать установленные с твоим участием правила общежития.

А для любых естественно возникающих в любом детском сообществе конфликтов есть внутренние способы их разрешения.

Такой развернутый взгляд взрослых на ситуации конфликтов, ссор, демонстративного сопротивления позволяет в том числе относиться к проблеме «плохого поведения» как к педагогической задаче. Как выставление отметки помогает решать описанный выше комплекс задач, направленных на помощь конкретному ребенку и коллективу в целом? Что она может фиксировать? Если в школе нет вышеописанной работы, то как наличие отметки в дневнике поможет подростку изменить свое поведение? Как школьное сообщество научится справляться с закономерно возникающими кризисами своими силами? А если в школе работа по всем трем направлениям ведется, то что к этому может добавить выставление ребенку той или иной отметки?

Формальная отметка скорее выступает способом снятия ответственности со взрослых, является свидетельством признания бессилия педагогического коллектива в решении проблем. «Мы (взрослые) не смогли так построить процесс, чтобы вы (дети) могли активнее участвовать в жизни школы, поэтому вот вам, дети, двойки и тройки за поведение». «Мы (взрослые) не создали механизма учета мнения учеников, их участия в обсуждении и принятии важных для школы решений. Поэтому вот вам, дети, двойки по поведению за каждое ваше возмущение той или иной несправедливостью взрослых». И так далее.

В некотором смысле отметка — это способ защиты взрослых, когда у них нет сил, возможности, а может быть, и желания вести сложную работу и им проще перенести ответственность за происходящее на самих детей.

Это не у нас не получилось создать атмосферу в коллективе, а это конкретный ребенок не такой, не соответствует нашим нормам (каким?), вот мы его и накажем «отметкой».

Отметка в данном случае выступает как «устрашитель». Взрослые в надежде, что «нарушитель спокойствия» испугается, пытаются страхом заменить весь спектр возможной и необходимой педагогической работы в школе. А поскольку объективное выставление отметки за поведение, на мой взгляд, практически невозможно, то введение такой нормы чревато персональным самодурством, отмщением, приравниванием к «плохому поведению» самостоятельного мышления подростков и наказанием инакомыслящих.

Так что «отметка за поведение» — это не про педагогику, а скорее про то, как взрослые ищут новые пути манипулирования подрастающим поколением.

Поделиться
Больше сюжетов
«Не убийцы, не злобные монстры»

«Не убийцы, не злобные монстры»

В Крыму умерла полуторагодовалая Лера Стрилец. Мы исследовали профессиональный путь судьи, который вынес приговор ее матери и бабушке

Без думскроллинга и фильтров

Без думскроллинга и фильтров

Meta введет для подростков лимиты на соцсети, ночную блокировку и родительский контроль. Помогут ли эти меры защитить детей?

«Я бы желала вам оставаться хозяйками своей судьбы»

«Я бы желала вам оставаться хозяйками своей судьбы»

Как Глория Стайнем повлияла на феминистское движение и что связывало ее с российскими женщинами — взгляд Татьяны Калининой

Полтаблетки

Полтаблетки

Две трети пациентов самостоятельно прерывают курс лечения или покупают не все назначенные препараты. Основная причина — высокая стоимость

От войны с терроризмом до Бодрийяра и Бэтмена

От войны с терроризмом до Бодрийяра и Бэтмена

Как теракты 11 сентября навсегда изменили наш мир

Последний маньяк Советского Союза

Последний маньяк Советского Союза

Дмитрий Гридин по кличке «Лифтер» был приговорен к высшей мере — расстрелу. Но казнь заменили на пожизненное заключение

«Господи, спаси нашу Лиду!»

«Господи, спаси нашу Лиду!»

Благотворительница Лида Мониава, преследуемая за «фейки» об армии, уже давно стала символом деятельного христианства

«Баланс между очень плохим и очень хорошим»

«Баланс между очень плохим и очень хорошим»

Адвокат Каринна Москаленко — о том, почему ЕСПЧ отказался рассматривать 879 российских жалоб и можно ли будет к ним вернуться

Ехали в Иран, сфотографировались с Дзержинским

Ехали в Иран, сфотографировались с Дзержинским

Сторонники Сталина в Европе помогают мигрантам, критикуют «Большой террор» и спорят об Украине. Кто такие евросталинисты сегодня?