Главный редактор «Новой газеты Европа» поговорил с первым министром иностранных дел России Андреем Козыревым. Обсудили, как заключаются перемирия и почему останавливать войны трудно, какие ошибки предыдущих соглашений стоит учесть сторонам конфликта и как обеспечить долгосрочный и стабильный мир. Также поговорили о том, как представления Трампа о мировой политике разбились о разговор с Путиным, о способах защиты Европы от новой военной угрозы и о том, что ждет российское общество, когда перемирие будет достигнуто.
О том, как заканчивают войны
«Смотря какие войны, но вообще, конечно, это трудно, да. Я этим занимался в начале девяностых, потому что мы унаследовали несколько конфликтных зон, уже горячих, уже вооруженных конфликтов еще внутри СССР. Но когда буквально за два месяца мы превратились в Российскую Федерацию я уже стал министром иностранных дел. Я знал, что это все очень сложно. Первый вопрос, который передо мной встал: ввязываться мне в это или нет Или сказать, что все это не относится к внешней политике, потому что это внутренние конфликты в тех республиках. И я считал своим долгом помочь остановить войну. Этот опыт был в целом позитивный,,нам удалось в течение нескольких лет, еще до моего ухода из министров, удалось везде заключить временные соглашения о прекращении огня, без больших потерь с одной или другой стороны. Ни одна третья сторона не вмешивалась в эти конфликты, не участвовала в вооружении или тем более агрессии. Это были конфликты между враждующими сторонами внутри. В ситуации нынешней агрессии России против Украины этот опыт мало что дает».
О внешней политике Трампа
«Он будет продолжать вести себя так, как он себя ведет. Он не изменится, он не станет расчетливым политиком, который слушает советников. Он убежден в своей гениальности. Вы знаете, очень интересный штрих — когда стреляли в него и ранили в ухо, он с тех пор все время говорит: Бог меня спас для великих дел. Ну, понимаете, это помазанник божий. То есть это знак бога. И то же самое —Путин себя считает помазанником божьим. И ему помогает патриарх и так далее. Ничего не изменится, но он будет — не могу подобрать более адекватное выражение — тыркаться. Как и во время первого срока. Он будет ставить такие цели, говорить такие вещи совершенно необдуманно, совершенно не представляя, можно это сделать или нельзя. Более того — совершенно не представляя, для чего это делать».
О будущем российской демократии
«Вот эти все люди несчастные, которые сейчас работают на военных заводах, да, это не их вина. Конечно, в рыночных условиях, туда идут. Так это везде и всюду было так. Вся литература полна такими примерами: в военное время или в милитаризованной стране другого покупателя нет. Я думал, что Запад нам поможет смягчить эту социальную перестройку, но не получилось. Я бы сейчас больше думал не о том, какая будет прекрасная Россия будущего после этого периода. Она будет, наверное, когда-то, только жить в эту пору прекрасную не придется ни тебе, ни мне. И какая она будет, представить трудно, но и легко — посмотрите на Финляндию, посмотрите на Польшу. Вот вам и Россия будущего: демократическая страна с трудностями, но которая очень быстро и замечательно развивается. Там должна быть демократия и будет. Но до демократии надо суметь преодолеть эти рвы и привлечь этих людей».
