Велодорожка прямо в ад
Все обсуждают выступление группы «Комсомольск» в Мелитополе. Рассказываем, что это за группа и почему это событие стало знаковым для музыкальной индустрии в России
Выступление группы «Комсомольск» в оккупированном Мелитополе вызвало много споров в интернете, в том числе об ответственности журналистов. Музыкальный журналист Николай Овчинников («Войс») рассказывает, почему эти споры вообще возникли, как группа «Комсомольск» лучше других описывала нашу с вами реальность — и как эта реальность ее сожрала.
Инди-группа «Комсомольск» — к которой и раньше были вопросы касательно заигрываний с правыми, и которая при этом писала удивительно точные песни про нашу жизнь, — выступила в городе Мелитополь, то есть на оккупированных территориях Украины. Девушки спели сперва перед детьми, потом перед подростками — и уехали домой. По прибытию в Москву они выложили пост, где рассказали про поездку и про то, что «сделали выбор», чтобы работать на «своей земле». Стиль поста дико напоминает иные извинительные сообщения от музыкантов, на которых надавили власти.
Проблема в том, что мы не знаем, давили на «Комсомольск» или нет. Некоторые промоутеры и музыканты обвиняют издание «Медуза» в том, что оно опубликовало список запрещенных артистов, — и теперь все, включая локальных чиновников и частных бизнесменов, стали с ним сверяться (доказательств отмены концертов со ссылкой на публикацию нет, потому что это опасно — предоставлять доказательства журналистам). Александр Филимонов из «Медузы» отвечал, что ему известны факты отмены концертов у артистов из списка до его публикации.
Этот спор высветил сразу несколько важных проблем музыкальной индустрии внутри России и взаимоотношений с ней журналистов. Должны ли медиа учитывать возможный вред от публикаций для артистов? Как действуют чиновники: сначала ждут списки от начальства или действуют по принципу «пишут в интернете, значит, нужно запрещать»? Вообще
запреты выступлений и обмен права выступать на лояльность и поездки на Донбасс — это инициатива на местах или системная работа, управляемая из условной АП
Почему так произошло? «Комсомольск» оставались до последнего момента весьма злободневной группой. Они фиксировали жизнь в Москве в конце десятых лучше других. И прежде всего — главный сонграйтер группы Иван Рябов (впрочем, официально группа насчет авторства своих песен говорила так: «Всё, что мы скажем дальше, будет неправдой или правдой — никто не знает, в конце концов. Даже мы не узнаем правды»). «Комсомольск» пели про снос ларьков у метро, про Центр «Э», про мем «я что-то нажала — и всё исчезло», про практику извинений в Чечне.
Всё это подавалось в компании с легкомысленным, воздушным гитарным попом. Послушайте их хит «Всё исчезло» — в нём мир растворяется и исчезает под торжественный рок в духе Arcade Fire. В этом слышалась пост-ирония, как у Монеточки. В этом слышался пост-оптимизм, как у многих появившихся тогда инди-групп вроде «Деревянных Китов» или «Акульих Слез». Эскапизм в звуке встречается с абразивностью (взаимодействием с внешней средой. — Прим. ред.) в слоге. Наивным голосом под невесомый саунд тебе рассказывают о страшных, в общем-то, вещах — и они будто отправляются в несуществующем пузыре куда-то к облакам. Чтобы исчезнуть.
Нюанс «Комсомольска» заключался в том, что эта группа шла по тонкому лезвию и часто заигрывала с правой повесткой. Песня «Русская школа курения» с упоминаниями зиг и Фердинанда Селина — это насколько всерьез? Песня «Соня» с упоминанием африканцев в ЦСКА — это чей дневник? Выступление в «Листве» (магазине ультраправой литературы. — Прим. ред.) — это что вообще было?
Одна из участниц группы Дарья Дерюгина, впрочем, называла ту же «Русскую школу курения» «дурацкой песней»: «Что человеку, который захочет разобраться с отсылками в этой песне, потребуется минут пятнадцать рыскания по Википедии. В этом и был смысл, что любой человек, не сведущий в теме национализма или фашизма, будет просто выкрикивать какие-то непонятные лозунги, совершенно не относящиеся к теме, а в голове по-прежнему будут пузырьки». А в другом интервью она объясняла интерпретацию песен «Комсомольска» «метамодернизмом»:
«Есть свобода интерпретации — ты мог задумывать одно, а воспринимается это слушателем в нескольких контекстах. Я лично считаю, что просто звезды так сошлись».
