«Ну и рожа у тебя, Арапов»
Кем были прототипы персонажей культового сериала «Место встречи изменить нельзя»
Ровно 70 лет назад, в 1953 году, сотрудники Московского уголовного розыска арестовали членов «банды Митина». Бандиты безнаказанно орудовали в Москве и в Подмосковье целых три года, на их счету было 28 разбойных нападений, 11 убийств, в том числе сотрудников милиции. Это было первое дело, в котором довелось участвовать недавнему выпускнику юрфака МГУ Аркадию Вайнеру. Неудивительно, что дело «банды Митина» запомнилось будущему писателю и стало основной сюжетной линией романа «Эра милосердия», по которому был снят фильм «Место встречи изменить нельзя», увидевший свет 11 ноября 1979 года. Авторы романа братья Вайнеры сначала не приняли фильм и потребовали убрать свои фамилии из титров — позже конфликт был улажен, и фамилии снова появились. А еще Аркадий и Георгий наотрез отказывались говорить, кем были прототипы главных героев, чем породили одну из главных интриг советского кинематографа.
Вообще-то, «всезнающая Википедия» в этом вопросе давно определилась: основным прототипом Глеба Жеглова является реальный сотрудник милиции Станислав Жеглов. Ну а прототипом Володи Шарапова стал капитан милиции (в 1953 году) Владимир Арапов. Однако многие историки советской милиции склонны считать, что во время написания романа авторы не зацикливались на каком-то одном уголовном деле, в частности на «банде Митина», а потому и прототипов у главных героев может быть гораздо больше. Кто мог стать тем, кто не в кино, а в жизни произнес фразу: «Вор должен сидеть в тюрьме!», а кто мог сомневаться в методах киношного Жеглова, специально для «Новой-Европа» разбирался Сергей Швец.
Банда Митина и Арапов
Напомним, что в романе «Эра милосердия» действие происходит в первые послевоенные годы, и ловят там банду «Черная кошка». На самом деле такой банды никогда не существовало. Ею любили пугать подростки в своих записках. Частенько такие записки приходили учителям и директорам советских школ: банда «Черная кошка» угрожала расправой за несознательное поведение, излишнюю строгость, притеснения и так далее. Иногда угрожали взорвать школу. Сейчас, «минируя школы», подростки пользуются мобильными телефонами, а тогда под рукой был карандаш и бумага.
Прототипом книжно-киношной «Черной кошки» считается «банда Митина». Ее главарь, Иван Митин, на момент ареста в 1953 году работал на оборонном подмосковном заводе № 34 мастером смены. Он был передовиком производства: с завода незадолго до его ареста ушло в Москву представление на награждение Митина орденом Трудового Красного Знамени. 12 членов банды работали на Красногорском механическом заводе (КМЗ, специализируется на выпуске оптических приборов: танковые и самолетные прицелы, инфракрасные прицелы, микроскопы и прочее, в 1952 году на КМЗ запущен в серию зеркальный фотоаппарат «Зенит»). Еще трое были курсантами военных училищ. Всех бандитов объединяло общее увлечение спортом.
Первым эпизодом преступной деятельности банды считается нападение 1 февраля 1950 года на продуктовый магазин в Химках Московской области. Налетчикам попытался помешать проходивший мимо сотрудник милиции Кочкин. Бандиты застрелили милиционера и сбежали, оставив кассу нетронутой.
На следующее нападение они решились почти через два месяца. 26 марта бандиты ворвались в магазин промтоваров в Тимирязево, представились сотрудниками госбезопасности, заперли продавцов и покупателей в подсобном помещении, после чего обчистили кассу и скрылись.
Из кассы они забрали 68 тысяч рублей, для сравнения — средняя зарплата рабочего в то время была 650–750 рублей, а буханка хлеба стоила 1руб. 40 коп.
Банда Белки, фальшивый герой и Бодунов
Аркадий Вайнер, который пришел в МУР как раз в 1953 году, в поимке банды участия не принимал. Но зато имел возможность познакомиться с Араповым. А еще Аркадий Вайнер не мог не слышать о легенде советской милиции Иване Бодунове. В 1942–1943 годах Бодунов возглавлял Управление уголовного розыска НКВД СССР, а прославиться среди сыщиков умудрился в 1940 году, когда разоблачил фальшивого Героя Советского Союза.
В 1938 году из мест заключения сбежал осужденный за кражи, мошенничество и подлог 23-летний Владимир Голубенко. В поезде он украл паспорт на имя Валентина Пургина, по которому поступил в Военно-транспортную академию в Свердловске. Проучившись там около года, Пургин устроил себе перевод в Москву. Для этого он использовал бланки документов, которые прислала ему мать, работавшая уборщицей в здании Президиума Верховного Совета СССР.
В Москву Голубенко приехал с аттестатом академии, рекомендательным письмом начальника академии, характеристиками от партийной организации и железнодорожной газеты «Путевка». Все документы были мастерски подделаны. Благодаря им Пургин сперва устроился военкором в газету «Гудок», а потом перевелся в «Комсомольскую правду». Весной 1939 года он был направлен на Дальний Восток, откуда вскоре пришло письмо, что Пургин находится на лечении в госпитале в Иркутске после участия в сражении на реке Халхин-Гол. В Москву Голубенко-Пургин вернулся уже в качестве кавалера ордена Ленина.
Каким образом наградной отдел ВС «проглядел», что наградные листы выписаны в части, которая базировалась в Беларуси, а не на Дальнем Востоке, непонятно. Но факт остается фактом: Пургин был награжден орденом вполне официально.
После начала советско-финской войны в ноябре 1939 года Пургин попросился на фронт, получил щедрые командировочные и направился к любовнице в Сочи, откуда даже написал пару заметок о буднях советских войск на Карельском перешейке. В марте 1940 года Пургин решил, что пришла очередь пустить в ход оставшиеся наградные бланки, и направил в Наркомат обороны представление от 39-й дивизии на присвоение звания Героя Советского Союза, вписав туда уже упомянутый орден Ленина и орден Красного Знамени, документы на который он тоже подделал. Сам орден выкрала из кабинета Калинина его мать.
Указ о присвоении звания Героя Пургину был подписан 21 апреля 1940 года. А через месяц его друг по «Комсомолке» Илья Аграновский написал хвалебный очерк о коллеге, поместив фотографию «героя», сделанную на каких-то посиделках. Именно это фото увидел Иван Бодунов, который в 1937 году лично допрашивал Голубенко по поводу поддельных накладных на получение продуктов. Бодунов, увидев «двойника» мошенника, которому присвоили Героя, тут же послал запрос в колонию. Откуда и получил ответ, что Голубенко сбежал еще в 1938 году. Ну а дальше всё было довольно просто. Когда 22 мая 1940 года Пургин/Голубенко торжественно приехал на редакционной машине к Кремлю для получения звезды Героя, его ждал не всероссийский староста Михаил Калинин, а комиссар милиции 3-го ранга Иван Бодунов.
Мошенничество с наградами суд расценил как предательство Родины. 5 ноября 1940 года смертный приговор Пургину был приведен в исполнение.
Точнее сказать, в задачу Бодунова входило подчистить следы таким образом, чтобы подогнать улики под версию автокатастрофы.
