Идите в баннер

Крупная визуальная агитация — билборды, размещаемые на улицах и вдоль областных трасс, и большие плакаты в рекламных лайтбоксах, — особый политический жанр. Во-первых, такой плакат висит сравнительно долго. Во-вторых, сам по себе, в отличие от акции вроде встречи с избирателями, он не является новостным поводом и должен привлекать внимание иначе и постоянно. В-третьих, он должен быть ярким и выделяться не только броским лозунгом, но и необычным дизайном.

Билборды избирательной кампании 2023 года представляют собой буквально антипример агитации: лозунги банальные и скучные, дизайн примитивный, креатива практически нет. Война в кампании в целом существует разве что в социальном разрезе (обещания пособий для ветеранов и тому подобное), в спорадических призывах КПРФ к мобилизации и в неловкой попытке выдвинуть участников СВО в органы власти, изначально политически бессмысленной и потому провальной.

Как пишет политолог Александр Кынев, «решившие податься в политику вояки не решают никакую из задач, нужных на выборах. Они не приносят финансовых ресурсов, скорее наоборот, <…> [они] не приносят новых голосов, так как не опираются ни на какие реальные местные социальные сети и сколько-нибудь значительные электорально социальные группы; бесполезны как депутаты, так не являются специалистами ни в одной нужной в местных или региональных парламентах сфере; они, как показывает практика, совершенно беспомощны публично».

Будучи специалистом по региональной политике, Кынев отмечает уход кампаний в «крайний регионализм»: «В условиях СВО [партии] не могут сформулировать четкую и выигрышную позицию на федеральном уровне». Рассмотрение средств крупной визуальной агитации быстро подтверждает эту гипотезу: кроме неловких цитат и каламбуров из «Брата-2», типа «В чем сила, Братск?», и сравнения действующего главы Хакасии с конем на переправе, никаких намеков на войну нет.

Стилистика плакатов вообще никак не изменилась с довоенных времен, разве что среди «жестких» популистских лозунгов вроде зловещего «Заберем город у олигархов!» (если что, под властью олигархов, по версии «Справедливой России», находится город Красноярск) появляется странное «Справедливая Россия ПРОТИВ предателей и подлецов!». Но кто у нас предатели и подлецы, не совсем ясно. Если это кинувшие Родину в трудный час артисты и прочие «иуды-иноагенты», то с ними вполне «успешно» борется и действующая власть. А если это люди, которые не давали снаряды известному другу лидера партии, то не стоит ли членам партии и авторам этого лозунга на время отказаться от услуг авиации на территории Российской Федерации?

Если бы на моем месте был марсианин, ничего вообще не знающий о контексте, в котором находится страна, то после изучения билбордов он бы однозначно ответил на вопрос: «А какова главная проблема России в 2023 году?» Разумеется, это мусор! И нет, не в переносном смысле, в буквальном. По всей стране партии раздают обещания «забрать город у мусорных аферистов», «добиться постоянной чистоты на мусорных площадках», «закрыть незаконные свалки» и так далее.

Показательна история с якобы плакатом Владимира Сальдо в Херсонской области: «Гомосексуализм и сатанизм — угрозы обществу, голосуйте за Единую Россию». Очень скоро выяснилось, что билборд — фейк, но ирония заключается в том, что, будь он реальным, никто бы не удивился. Ожидания публики от «избирательной кампании военного времени» именно такие — господь, жги, больше треша и ужаса. Но прозаическая реальность оказывается на редкость скучной: война у нас не война, а выборы, строго говоря, и не выборы вовсе, а демонстрация способностей бюрократической машины. Конечно, за голоса граждан никто особо не борется, но продемонстрировать явку на избирательные участники необходимо, и поэтому в агитации нужно не столько создать «иллюзию нормальности», а обращаться к более-менее реальным темам, заботящих граждан в конкретных регионах.

Отсюда как аргументы голосовать за того или иного кандидата: он построил мост, или партия разберется с вывозом мусора, или посадили N деревьев. Война, которая не война, людей не интересует: с ней смирились, от нее устали, она превратилась в серый фон, с которым не хочется ассоциироваться. Конечно, в здоровой политической системе военные действия были бы темой номер один — не столько из морально-этических соображений (к сожалению, но такова реальность), сколько из прагматических.

Партии могли бы выбирать различные стратегии: кто-то занял бы антивоенную позицию (так, по сути, поступила только партия «Яблоко»), другие — опасаясь, что войну всё-таки поддерживает большинство, — «рациональную провоенную», типа «наших мальчиков нужно сохранить на фронте, решить проблемы с оружием и неэффективным командованием», третьи апеллировали бы к экономическим последствиям, четвертые (чьи избиратели — образованные обеспеченные горожане) — напирали бы на международные связи и проблемы туризма.

Но всё это мечты: в российской реальности нет ни ада «святого боя сатанизму», ни внятных политических платформ. Только группы политтехнологов и партийных бюрократов, осторожно шныряющие по обугленному полю того, что некогда называлось «публичной политикой», в надежде показать внятные результаты и сохранить свои аппаратные позиции.