Гладиаторы генерала Попова

Российская армия начала уставать от войны

читателям:
Напоминаем, что «Новая газета Европа» признана нежелательной. Не ссылайтесь на нас в соцсетях, если вы находитесь в России.

Мятеж Пригожина совсем не закончен. Что происходит, неясно, но очевидно, что никакой победы над мятежниками и близко не было. Сами они не в тюрьме, а встречаются с президентом в том самом Кремле, до которого немного не дошли. Это как если бы Гитлер после неудавшегося покушения принял Штауффенберга, поблагодарил его за верность и обсудил с ним и с его товарищами их дальнейшее трудоустройство.

Про лидера вагнеровцев, с одной стороны, телевизор с упоением рассказывает то, что и так было понятно: бандит, мол, дворцов понастроил, деньги воровал. Фабрику троллей вроде отобрали, передают в более надежные руки (не разгоняя при этом — не уничтожать же столь полезный инструмент). Но, с другой стороны, одновременно с этим процессом раскулачивания Пригожину возвращают изъятые деньги и оружие, а его структуры продолжают выигрывать тендеры на поставку детского питания в школы — не все подряд, как раньше, но некоторые.

Да и состав участников мятежа не ясен. Генерал Суровикин, который первым обратился к мятежникам с призывом сложить оружие (зачем-то при этом держа руку на автомате), после этого исчез. Ходят слухи о его непосредственной причастности к несостоявшемуся перевороту. Где он, неизвестно. Отправленное на его имя письмо в Лефортово было якобы вручено адресату, но потом в Лефортово заявили, что его там нет. А где есть? А еще полтора десятка высших офицеров то ли арестованы, то ли просто допрошены.

Ясно, что власть, во-первых, панически боится, что станет понятен подлинный масштаб заговора, что он был результатом не просто «непомерных амбиций» Пригожина, а представлял собой что-то куда более серьезное. А во-вторых, очевидно, что Путин просто не может наказать всех причастных к мятежу, опасаясь, по-видимому, и неисполнения собственных приказов, и нового бунта.

А он уже и подоспел.

Заявление отстраненного от должности генерала Попова, с одной стороны, вполне может быть следствием эмоций, шока от несправедливости. Но уж больно интересно и содержание его заявления — утверждение о «предательском и подлом ударе в спину» воюющим солдатам со стороны их старших начальников, — и сама фигура генерала, и, главное, то, как это заявление стало жить своей жизнью.

Иван Попов обращается к своим солдатам как харизматический лидер, каковым, кажется, для них и является. Он называет их гладиаторами. Понимает ли он, что гладиаторы были рабами, погибавшими просто так, на потеху публике? При этом часть из них шла в гладиаторы добровольно, стремилась попасть в школы гладиаторов — за доблесть на арене можно было получить свободу. Чистый Вагнер!

Да, он прав: его солдаты и есть гладиаторы. Только публика не на трибунах, а в Кремле.

И понимает ли он, что Спартак (это его позывной, и именно под этим именем он обращается к своим бывшим подчиненным) существовал в двух ипостасях? Как участник бессмысленного кровавого спектакля, в котором вынужден был убивать своих же товарищей, и как бунтовщик, вождь восстания. После оставшегося безнаказанным Пригожина многие попробуют примерить на себя именно эту роль.

Но самое важное с заявлением Попова стало происходить потом — оно вырвалось за пределы группы военных и вышло на федеральный простор. Вполне системный человек, депутат Госдумы, потомственный генерал-лейтенант (отец — тоже генерал-лейтенант) Андрей Гурулёв распространил заявление Попова через свои каналы. Он не может не понимать, что это политическая акция. Причем не просто присоединение к обвинению высших офицеров в предательстве, но и выступление против самой системы, которая не предполагает таких публичных выяснений отношений. Это фактически бунт.

Тут же отреагировал главный по «Единой России», к которой, разумеется, принадлежит и Гурулёв, Турчак. Он резко осудил Гурулёва (поставив в своем тексте о нем слово «депутат» в кавычки!), но при этом выразил полную солидарность с Поповым, сказав, что такими командирами армия должна гордиться, что «совесть Ивана чиста», а его текст, мол, был предназначен только для его подчиненных. Может, оно всё и так, только в этом тексте он обвинил высшее командование в предательстве — совсем как Пригожин! И это, конечно, выходит за всякие рамки. Вряд ли армейские правила дозволяют говорить такое не на закрытом совещании, а сотням военнослужащих.

Демарш генерала Попова поддержали не диссиденты какие-нибудь, а люди, находящиеся на очень высоких этажах властной пирамиды, прекрасно понимающие, как власть функционирует. Они что-то знают или что-то чувствуют? Что всё заканчивается? Только не стоит думать, что они противники войны: про Турчака всем давно всё ясно, а Гурулёв, например, призывал бомбить Лондон, потому что всё зло от англосаксов. Ланцелота среди них не просматривается. Впрочем, и Штауффенберг был нацистом и антисемитом. И наши Штауффенберг или Пиночет тоже неизбежно будут персонажами весьма неприятными.

Скажете, это пока только слова? Да, но вначале всегда слова. Дела — только после слов. Пригожин вон сколько вербально разогревался!

Не знаю, пойдет ли генерал Попов во главе своих гладиаторов на Москву — третий Рим, между прочим, — но то, что вся история с ним в значительной степени эхо пригожинского мятежа и предвестник мятежей новых, очевидно. Генералы — военные и штатские — перестали бояться власть, не верят в ее способность жестко реагировать и проверяют ее на прочность. Ну а уважения там давно нет. Мысль, не поменять ли этого вождя на нового или не стать ли самому вождем, посещала их и раньше, но импотенция верховной власти, вполне вероятно, переводит эти ни к чему не обязывающие размышления в конкретные планы.

Конечно, недовольство бардаком, коррупцией и непрофессионализмом копилось в армии, как и в гражданских секторах, очень давно, а война сама по себе порождает людей, которые уверены, что участие в боях дает им право говорить то, что они считают нужным, а на всех, кто в бою не был, особенно на тыловое начальство, смотреть свысока. Поэтому, в принципе, всё то же самое могло развиваться и без пригожинского «Марша справедливости» — уж больно давно пружина сжимается! Но Пригожин как бы легитимизировал такое поведение — и слова, и дела. Дорогу указал!

Никакой прекрасной Россией будущего здесь, разумеется, и не пахнет, пахнет кровью. И кровавым концом режима. И кстати, генерал Попов, в отличие от Пригожина, хоть чем-то да похож на генерала Корнилова. Хотя бы тем, что он генерал, а не уголовник.

Поделиться
Больше сюжетов
«Я готов хоть на десять лет сесть, чтобы сохранить свою жизнь»

«Я готов хоть на десять лет сесть, чтобы сохранить свою жизнь»

Чеченец Мансур Мовлаев сбежал от пыток кадыровцев. Уже 16 месяцев он находится под арестом в Казахстане. Россия требует его выдать

Молчащие сирены

Молчащие сирены

Не менее 36 человек погибли от ударов по регионам этим летом, когда сигналы воздушной тревоги не работали. Больше всего — в Подмосковье

«Я не хочу терпеть. Я ненавижу несправедливость»

«Я не хочу терпеть. Я ненавижу несправедливость»

Портреты молодых россиян, пошедших вступать в «Яблоко» уже после того, как партию сняли с выборов

Za

Za

Перед выборами в Госдуму партии могут спорить о чем угодно, но в парламенте они почти всегда единодушны. Как депутаты голосовали за 30 самых спорных законов военного времени

Президенты и кочевники

Президенты и кочевники

Путин, Си и Моди встретились на саммите ШОС в Бишкеке. Почему клуб, на который приходится 40% населения Земли, за 25 лет так и не стал союзом?

«Экстремистский» дневник депутата

«Экстремистский» дневник депутата

Николай Бондаренко — коммунист и блогер-миллионник. Он часто критикует чиновников, а теперь, похоже, не сможет избираться из-за фотографии Навального

Яблоко

Яблоко

Мистерия Дмитрия Быкова

«Украинское общество не готово к выборам во время войны»

«Украинское общество не готово к выборам во время войны»

Что отвечают украинцы на призыв экс-министра обороны и за кого они готовы проголосовать — объясняет политолог Владимир Фесенко

Исполнитель особых поручений

Исполнитель особых поручений

Нападения на российских оппозиционеров, предполагаемый заказчик и пять пунктов обвинения. Что происходит на процессе по делу Анатолия Блинова