logo
ИнтервьюКультура

«Те, кто начал войну, только и ждут, чтоб мы отреклись от России»

Лиза Монеточка — об эмиграции навсегда и не навсегда, екатеринбургских оперативниках и прекрасном расстреле

Ян Шенкман, специально для «Новой газеты Европа»

Благотворительный концерт Монеточки и Noize MC. Фото: скрин видео

Она сильно изменилась за эти месяцы. Это уже не та легкомысленная девочка, которая одним пальцем наигрывала на дешевом синтезаторе «Мама, я не зигую» и другие подростковые приколы. Теперь на концертах она исполняет «Гори» и «Переживу»:

«…не съест меня голодный-голодный волк

И не задавит пехотный-пехотный полк

Только сбросите на меня горсть земли

Как прошепчут губы мои


Я переживу

И вас и нас переживу

И смех и грех переживу

И все и всех переживу»

Сейчас это звучит, как настоящая песня сопротивления. Один из парадоксов этой войны: отчаянно сопротивляться ей начинают совсем не те люди, от кого ждешь.

Весной с Noize MC они поехали в благотворительный тур Voices of Peace и собрали 335 тысяч евро для украинских беженцев. А в августе Лиза родила дочь Нину. И это тоже акт сопротивления своего рода: мир трещит по швам, все рушится, кругом смерть-смерть-смерть, но надо выжить и дать жизнь другому, новому человеку.

Пока мы говорили, Нина спала в коляске, привезенной в Вильнюс из Киева.

— Сейчас все судорожно подводят итоги, пытаются понять, совсем кошмарный был год или все-таки с каким-то просветом. А как у вас?

— Мало какие из перемен были радостными, только рождение ребенка, а без всего остального хотелось бы обойтись. Мы переехали, распрощались с огромной частью своей карьеры и начали жизнь на новом месте. Всё это очень неприятно, стрессово, мне пришлось сильно вырасти за короткое время, стать мудрее, сильнее.

— 24 февраля. Как это было у вас?

— Я сразу начала плакать. Выложила своё мнение в соцсети, ни с кем не советуясь, хотя раньше, прежде чем делать какие-то заявления, советовалась с менеджером. Но с того дня я больше так не делаю,

нет уже инстанции, которая способна мне это запретить, нет ничего, ради чего я готова была бы промолчать.

И сразу позвонила мужу: «Витя, я купила возвратные билеты в такие-то страны. Давай выберем, какие мы сдаём, а какие оставляем». Потом написала своей команде: «Ребята, я могу помочь вам перебраться в другую страну вместе с нами», — но никто не согласился, и мы уехали вдвоём.

— Вы как-то формулировали для себя, почему уехали? «Я уехала, потому что…»?

— Потому что пыталась найти баланс между возможностью высказываться и своей безопасностью. На тот момент я была очень беременна и понимала, что не готова даже просто к агрессивному разговору с представителями порядка. Мне нужно было сохранить себя, своё здоровье. Это было главным на тот момент. Но я уверена, что, если бы мне пришлось молчать, скрываться, я не смогла бы держать всё внутри, случилось бы что-то ужасное.

— Как думаете, ваша эмиграция временная или это уже навсегда?

— Стараюсь не думать об этом. Мы ведь ехали на какое-то небольшое время, не верилось, что война продлится так долго. Не брали зимнюю одежду, не брали ничего, что купили для будущего ребёнка. На пару недель, на месяц максимум — такое было ощущение. Я очень злилась на Витю, когда он захотел купить телевизор. Для меня это было как предательство. Ну и какие-то вещи, знаете, — миксер, блендер… Зачем мне блендер? У меня дома есть!

Первые полгода я была на грани, все время порывалась вернуться. И мои знакомые из правозащитных организаций, журналисты, адвокаты отговаривали меня. Мы сейчас участвуем в проекте Ромы Либерова «После России»: уехавшие в 2022-м поют стихи уехавших сто лет назад. Нам досталось стихотворение Набокова «Расстрел»:

«Бывают ночи: только лягу,

в Россию поплывёт кровать,

и вот, ведут меня к оврагу,

ведут к оврагу убивать…»

И так это описано — как самый прекрасный сон! Такое отчаянье, что даже расстрел видится как что-то прекрасное: упадёшь в овраг на родной земле, где растёт твоя любимая смородинка. Прошло время, и я перестала так часто плакать, перестала постоянно проверять, могу ли приехать сейчас или через неделю, через месяц. Но где-то в глубине все равно есть кармашек с мыслью о возвращении. Она никуда не исчезла.

— Это очень опасно, Лиза. Практически всем музыкантам, высказавшимся против войны, поступали угрозы. Уверен, что и вам тоже.

— Тут правильнее употребить настоящее время, а не прошедшее: не поступали, а поступают. До сих пор по местам, связанным со мной, ходят какие-то ребята, по виду оперативники, и спрашивают обо мне. Звонили дедушке, стучали в квартиру женщине, которая даже не наша родственница — она просто снимает квартиру у моих родителей. Вопросы задают очень странные: «Когда вы в последний раз видели Лизу?» Женщина отвечает: «Никогда! Я с ней вообще незнакома». Тогда спрашивают: «А по телевизору когда в последний раз видели?» Логики в их действиях нет, никаким образом я не могла бы оказаться в тех местах, куда они приходят. Более того, я не скрываю, что живу в Вильнюсе, чтобы об этом узнать, достаточно зайти в мой Instagram.

Благотворительный концерт Монеточки и Noize MC. Фото: скрин видео

— А чего хотят?

— Непонятно. Ведут воспитательные беседы о том, что нам нужно прийти на какой-то допрос, что нам всем что-то грозит, что мы виноваты, но никакой официальной информации не озвучивают.

— Мы виноваты перед российской властью, но одновременно и перед всем остальным миром тоже. С 24 февраля не утихают разговоры о вине россиян за эту войну. Вы ее ощущаете?

— И не только перед миром, но и перед самой собой. Я сама с собой все ещё не могу говорить об этом открыто, тут и стыд, и страх, и вина — всё вместе. Я пыталась разобраться в личной ответственности, искала ее и нашла. Это бесконечная попытка спрятаться, укрыться за метафорами, какая-то дурная амбивалентность. И не из-за того, что у меня такой специфический художественный язык, а просто потому что боялась. Сейчас я стала гораздо более прямолинейной, это многие говорят.

— Да, я тоже почувствовал, что вы сильно изменились за это время.

— Я никогда не думала, что могу испытывать такие сильные чувства: гнев, злость, восхищение. Гнев, когда читаю новости об очередном обстреле. И восхищение своими друзьями из Украины, которые проявляют суперстойкость и героизм. Это люди просто огромного сердца. Какие бы у нас ни были сложности и проблемы, но мы в безопасности, а они там, под обстрелами, и продолжают спрашивать, как я себя чувствую и не надо ли мне помочь. Когда я была беременна, мне написали знакомые из украинской компании, которая занимается дистрибуцией колясок. Они очень хотели сделать мне подарок. Сложили коляску в машину и привезли в Вильнюс. Даже в такой ситуации помогли. Я не знаю, чем на это ответить. Вот мы съездили в благотворительный тур с Ваней Нойзом, собрали большую сумму, но такое ощущение, что это более важно для нас самих. Нам было бы морально хуже, если бы мы не поехали.

Читайте также

Читайте также

Праздник победы над человечностью

Прямым текстом о самом главном: Борис Гребенщиков, Noize MC, Александр Дельфинов, группа «НонАдаптантЫ», Павел Фахртдинов

— Я тоже не знаю, чем мы можем помочь, как сделать так, чтобы больше никто не погиб. Даже эти деньги на генераторы, которые все собирают… Это хорошо и правильно, но мы же понимаем: украинцам нужны не деньги, а чтобы перестали стрелять. И тут мы с вами бессильны.

— Давайте делать то, что мы можем. У нас недавно была чудесная встреча с детьми, чьи семьи из-за войны были вынуждены переехать в Израиль. Таких много сейчас во всех странах, и здесь в Литве тоже. Мы решили прийти и пообщаться с ними, все вместе плакали, и я поняла, что это очень-очень важная помощь — просто общение, просто возможность быть рядом. Они надломлены, всё, что им нужно, — чтобы их выслушали и, может быть, в конце все обнялись, как у нас это было.

— Обняться мешает ненависть. Если вы с ней не сталкивались, вам сказочно повезло. Миллионы людей охвачены ненавистью к России, и это не выдумки путинской пропаганды. Понять их можно: страна творит чудовищные, людоедские вещи. Но разделить их ненависть и кричать вместе с ними: «Россия должна быть уничтожена!»… Это вопрос, тут каждый решает сам.

— Ненависти я не испытываю, для меня это означало бы, что я отрекаюсь, что меня больше не касаются дела этой страны. Те, кто начал войну, только и ждут, чтоб мы, отреклись, забыли, плюнули и пошли дальше заниматься своими делами, говорить на своих новых языках, работать на новую аудиторию. Я испытываю ненависть к конкретным людям, которые долгие годы измывались над Россией, а к самой стране — нет. Всё, что я делаю, все эти песни, все эти мои судороги — я не знаю, пригодятся они кому-то или нет, вызовут какие-то чувства в людях или не вызовут, но это направлено только на то, чтобы Россия стала свободной, а в Украине был мир. Для меня эти вещи неразделимы.

shareprint
Главный редактор «Новой газеты Европа» — Кирилл Мартынов. Пользовательское соглашение. Политика конфиденциальности.
Мы используем файлы cookie.
Политика конфиденциальности.
close

К сожалению, браузер, которым вы пользуетесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров.