«А что, танцев больше не будет?»

Ночной клуб назывался «Полигон». То ли потому, что лет двадцать назад владелец обустроил под кабак невесть из чего сколоченную огромную коробку на бывших землях Минобороны, то ли из-за расположенных по соседству воинской части, Академии химзащиты и военного госпиталя. На вывеске клуба вторая буква «о» была стилизована под мишень. В половине третьего ночи 5 ноября обычная для этого места пьяная драка обернулась пожаром: один из посетителей пальнул в потолок из охотничьей ракетницы. В это время в клубе выпивали, закусывали и танцевали около трехсот человек. Из них тринадцать не успели выйти и задохнулись в едком чёрном дыму, которым заволокло все помещения еще до того, как отдыхавшие и танцевавшие заметили языки пламени. Остальные спаслись, многим из них пришлось бежать из горящего зала в вечерних платьях, в майках или даже просто с голым торсом. Отдыхали в «Полигоне» всегда от души и с удалью.

Завсегдатаями здесь были военнослужащие части, курсанты академии, пациенты госпиталя. В других костромских клубах, ресторанах и кабаках, а их удивительно много для старого русского города с населением чуть больше 250 тысяч человек, тоже любили широко погулять костромичи разного достатка и возраста. Но только «Полигон», работавший днём как обычная столовка, не закрывался до пяти утра. И после полуночи сюда ехали те, кому, что называется, не хватило. Поэтому слава у «Полигона» была дурная.

Во время пандемии в Костроме, как и во всей стране, закрывался весь общепит, но «Полигон» даже тогда продолжал работать, хоть и в режиме бара. То есть музыки и танцев не было, но наливать не прекращали. Чистая прибыль заведения, если верить данным СПАРК, после 2019 года только росла. После 24 февраля, когда Россия начала войну в Украине и когда опустела воинская часть, а из академии, рассказывают костромичи, на фронт стали отправляться даже третьекурсники, город продолжал жить прежней жизнью, а «Полигон» продолжал гулять.

Теперь от кабака с плохой репутацией остался только обгоревший скелет, и в прессе появилось много информации о том, сколько здесь было нарушений: и наркотики, и девицы без всякой социальной ответственности, и драки каждый день, а уж по части противопожарной безопасности совсем кошмар. После пожара были арестованы владелец ООО «Полигон» Ихтияр Мирзоев и директор компании, арендовавшей у него помещения под ресторан, Наталья Беленогова.

И теперь, конечно, выясняются подробности того, до какой степени ему всё разрешалось, как никто его кабаки не проверял. Действительно, по данным СПАРК, последнюю проверку в «Полигоне» МЧС проводило в конце 2019 года. Но напомним, что в 2020-м президент Путин решил помочь страдавшему от пандемии бизнесу тем, что запретил проверки. В 2022-м запрет на проверки продлили — уже в связи со «спецоперацией».

— Раньше в Костроме было больше таких злачных заведений, где собирались маргинальные посетители, были еще такие бары — «Чинар», «Людмила» и другие, — рассказывает коренной костромич Алексей. — Когда началась пандемия, их все закрыли, а на их месте открылись продуктовые магазины. Под это чуть не попал и «Полигон». Но там в итоге закрыли только помещение караоке, а заведение ресторанного типа осталось. Там постоянно были какие-то драки и разборки. Десантники из соседней части ходили туда, чтобы снимать девчонок. Они были обычно по гражданке, как-то даже военная прокуратура стояла у входа, выслеживали тех, кто по форме. Но мы-то знали, кто там откуда. Ну и девчонки ходили разводить вояк на деньги.

говорит Александр. — Их всегда можно узнать по какой-то еще большей, чем обычно, наглости. Видно же, что человеку уже ничего не страшно. Ну, а когда мобилизанты у нас в городе появились, на них управы вообще не было.

Известия о первых погибших в Украине десантниках пришли в Кострому на третью неделю войны. Тогда же похоронку на мужа получила Любовь Бедошвили.

— Я знала Любовь Сергеевну только по работе, — говорит врач костромской лаборатории INVITRO Татьяна (имя изменено по ее просьбе). — Но все у нас знали, что семья у них была прекрасная, дочь взрослая — 21 год. Когда погиб Олег, муж Любови Сергеевны, невозможно было смотреть на нее, она очень долго не могла прийти в себя.

В магазине, где директором работала Надежда Зачиналова, рассказывают, что сёстры Надя и Люба были очень дружны. И в последнее время младшая уговаривала старшую отвлечься, наконец, сходить куда-то, развеяться, нельзя же всё время сидеть дома и плакать о погибшем муже. Вечером 4 ноября сёстры договорились отдохнуть в «Полигоне».

Точных данных о том, сколько костромских десантников убиты в Украине, нигде не было, но в местных новостях постоянно появлялись новые сообщения о том, что еще один костромич геройски погиб, а в городе проходили новые похороны. Вероятно, в одном бою с Олегом Зачиналовым погиб командир полка Сергей Сухарев. В целом о страшных потерях, которые нёс полк, писали только заблокированные в РФ издания. Оценить масштаб трагедии можно было по соцсетям, когда начиналось обсуждение еще и еще одной похоронки. «Все сидят в неведении… 331-й полк уходит… чуть ли не каждый день выкладывают фото наших костромских мальчишек… мороз по коже». «Каждый день мы узнаём о потере наших ребят…». «Господи, каждый день ребята гибнут…». В апреле появились данные о гибели пятидесяти костромских десантников. После отступления под Киевом 331-й полк вывели из Украины, кто-то из воевавших даже побывал дома, потом их вернули на войну, дальше они гибли и отступали под Изюмом. В июле появились сообщения, что от 331-го полка осталось меньше половины личного состава, остальные убиты, ранены, пропали без вести. И у всех в маленькой Костроме остались родные, друзья, одноклассники. А воевали и несли потери еще и артиллерийские части из Костромы, и войска химзащиты.

— У нас шли разговоры, что 331-й полк вообще расформируют, — рассказывает костромичка Даша. — Потом вроде бы передумали. Мой бывший молодой человек два года назад подписал контракт, сам он не хотел, но так требовал его папа — военный. Думал, ладно, два года послужу, потом уволюсь. В июле он вернулся домой с двумя контузиями. Я не знаю, что происходило с ним там, но общаться с ним теперь невозможно. Знаю только, что контракт у него должен был кончиться в сентябре, но сейчас его снова отправляют на войну, несмотря на контузии.

21 сентября, когда президент Путин объявил в России «частичную мобилизацию», Кострома, по словам Алексея, оцепенела.

— Я вечером на улицу вышел — никогда наш город таким не видел, — вспоминает он. — Вроде всё как всегда, пробки, люди ходят, машины едут куда-то. Но реально молчание в городе. Такой был эмоциональный фон — людей как пришибло. Это всё очень ощущалось. У нас ведь уже много военных и так погибло, у каждого есть какие-то родственники. А город маленький, все, как говорится, под одним одеялом спим. Все понимали, что это значит.

Огонь

Одним из тех, кто приехал из Украины в Кострому из-за ранения был 23-летний Станислав Ионкин. Он родился в городе Асбесте Свердловской области, женился, потом развелся. Его приятель в Асбесте Артём рассказывает, что Стас работал на заводе теплоизоляционных материалов, потом на ремонтно-машиностроительном. Но у него было много долгов, и он пошел добровольцем на войну в Украине, чтобы заработать денег. В августе Ионкин был ранен в ногу, лечился в госпитале в Костроме, а потом должен был пройти медкомиссию, чтобы вернуться обратно на войну. Видимо, возвращение предстояло скоро. В ночь на 5 ноября он с другом приехал в «Полигон», по словам очевидцев — совсем не хромал и даже лихо отплясывал.

— Я его хорошо запомнила, потому что видела, как они приехали на такси и вели себя так нагловатенько, — рассказывает Татьяна. — То есть прямо очень нагло. Мы сидели возле танцпола, и танцевал он тоже совсем рядом с нами. Он был уже сильно пьяный. Но там трезвых-то и не было. Кто-то даже майку снял, размахивал ею в танце, потом бросил кому-то на стол.

Тот вечер, вспоминает Татьяна, в «Полигоне» проходил очень хорошо и даже, можно сказать, спокойно. Пришло несколько семейных пар. Во втором часу ночи в зале появилась новая компания, приехавшая, как это и бывало в «Полигоне», из другого заведения, закрывшегося.

— Эти ребята были веселые и даже, мне кажется, трезвые, с ними пришли девушки, — продолжает Татьяна. — По-моему, это были дагестанцы, человек десять. У них был большой букет цветов. Проходя по залу, они, кажется, нечаянно задели этими цветами кого-то в компании русских ребят. Эти русские были в штатском. Их было человека четыре, но они всё равно прицепились к дагестанцам с девочками. Не знаю точно, что произошло, но началась разборка. Потом охрана прибежала, потом управляющая клубом — Наталья. Вызвали Росгвардию, она быстро приехала. Ну и вроде бы разняли эту драку.

По словам Александра всё это было обычным делом в «Полигоне». Охрана в таких случаях выдворяла дерущихся на улицу: вы, мол, делайте что хотите, но не у нас тут. Никто на происходящее особого внимания не обращал, пока люди в группе, шедшей к выходу, вдруг не попадали на пол.

— Я не поняла, что у них случилось, но на танцполе они все вдруг повалились, — рассказывает Татьяна. — Поскользнулись, что ли. Стали подниматься — и тут я услышала хлопок. Он был негромкий, знаете, такие бывают «бомбочки», которые под ноги бросают. Или пистоны. Мне кажется, его никто и не услышал, потому что музыка была, а я просто сидела рядом.

Александр тоже говорит, что «хлопок» был почти заглушен музыкой. Потом выяснится, что Стас Ионкин, тот самый, что воевал в Украине, вылечился от ранения и теперь, перед отправкой обратно на войну, плясал в клубе, выстрелил в потолок из охотничьей ракетницы.

— По идее, он не должен был пронести эту ракетницу в зал, потому что на входе в «Полигон» стояла вертушка, и охранники проверяли всех металлодетекторами, — говорит Александр. — Меня там много лет знали, Иван, с которым мы пришли, вообще шесть лет работал в «Полигоне» диджеем и уволился только из-за пандемии, но проверяли даже нас.

— Я не понимаю, зачем он стал стрелять, потому что в драке он, мне кажется, не участвовал, — замечает Татьяна. — Во всяком случае, я его в драке не видела.

Через пару минут после «хлопка» Татьяна заметила, что с потолка «валит сизый дым». Отвалилась потолочная плитка и упала на танцппол. По словам Александра, она не пришибла никого только потому, что люди пошли поглазеть, как росгвардейцы выводят из зала драчунов. Дыма, быстро заполнявшего помещение, тоже никто не замечал.

— Я-то уже сообразила, что надо бежать на улицу, мы с девчонками моими похватали сумки, побежали к гардеробу, только поэтому успели выйти благополучно, — продолжает Татьяна. — А люди внутри не сразу поняли, ещё и нам кричали, куда это мы бежим. Тут музыка прекратилась, свет зажегся, а я слышу, как какая-то девчонка спрашивает: «А что, танцев больше не будет?» Тут с потолка начали падать другие плитки, а потом все увидели наверху пламя. После этого уже началось хаотичное бегство. Мы побежали через вертушку на входе, ее заклинило, сзади уже начали давить, я не помню, как оказалась на улице. Потом уже кто-то открыл двери рядом с вертушкой, через них в основном люди и выбежали. Я уже была на улице. В дверях возникла пробка, люди падали, я хватала кого-то за руки и буквально вытягивала откуда-то из-под чьих-то ног.

Владельцу помещения, депутату-единороссу Мирзоеву, и директору клуба Наталье Беленоговой вменяется нарушение требований пожарной безопасности, повлекшее гибель людей. Мирзоев уверяет теперь, что лишь сдавал в аренду помещение, так что арендаторы пусть и отвечают. Анализ данных СПАРК и деклараций депутата Мирзоева показывает, что владелица фирмы-арендатора Ирина Смирнова приходится ему супругой.

— В «Полигоне» всегда так и было: надо колонки купить диджею — за деньгами к Мирзоеву, надо что-то для кухни — к Мирзоеву, — говорит Александр.

По одной из версий, в «Полигоне» не было пожарной сигнализации. Дмитрий, инженер компании, которая обслуживала сигнализацию в «Полигоне», говорит, что она была и в ту ночь сработала: по его словам, пожарные быстро приехали не по звонку, а по сигналу, поступившему на пульт именно от автоматики. Другое дело, что должна была еще и зале завыть сирена, чтобы вовремя предупредить людей. Эта же автоматика должна была моментально обесточить помещение, то есть замолчала бы и музыка. Тогда люди начали бы выходить раньше и, главное, без такой паники. Но автоматика внутри, по словам инженера, не сработала или ее вообще не было.

В зале люди барахтались в дыму, но всё-таки выходили, причем выходов у них было два. В основном все выбирались через главный вход, большинство этих людей не пострадали, разве что не успели забрать из зала вещи.

— Я стояла на улице одетая, мне повезло, а рядом мужичок какой-то бегал и кричал, что там горит его куртка, — вспоминает Татьяна. — Господи, говорю, радуйтесь, что сами живы остались.

Еще один выход вел через кухню, туда пошли те, кто оказался отделен от основных дверей грудой потолочных плит, рухнувших на танцпол, и столиками. Туда же устремились и завсегдатаи клуба, знавшие, что в кухне-то двери всегда открыты. Одним из них был Александр. Но он сначала пытался найти своего друга — диджея Ивана.

— Ваня еще до «хлопка» и пожара ушел курить, и я не знал, как он там, — рассказывает Александр. — Кинулся в сторону курилки, хватанул дыма, упал, потом понял, что задыхаюсь, и побежал к выходу через кухню.

Все, о ком потом станет известно как о погибших (а есть еще несколько человек, которые числятся пропавшими без вести), в момент начала пожара находились в курилке или в расположенных рядом с ней туалетах. Она была оборудована достаточно далеко от основных помещений, идти туда приходилось по длинному коридору. В самой курилке были установлены мощные вытяжки, Татьяна утверждает, что они сильно гудели и реально хорошо выводили дым. Когда начался пожар, по мнению инженера, вытяжки, как «пылесос», тянули к курилке и дым из зала. Хотя автоматика должна была вырубить и их. Кроме того, длинный узкий коридор сработал как аэродинамическая труба. У людей в курилке и рядом с ней было очень мало времени, чтобы спастись. Двое попытались выбраться через зал и кухню, но не успели.

Надежда Зачиналова, ее муж Юрий и ее сестра Любовь Бедошвили тоже вышли покурить как раз тогда, когда в зале шла драка. Рядом с ними оказался и диджей Иван Шкалов. Как рассказывает его знакомая Людмила, он уволился из «Полигона» и давно там не бывал, работал в другом клубе. Ваня очень не хотел попасть под мобилизацию, он был вообще против этой войны и какое-то время старался сильно не светиться на людях. А тут вроде кончилась мобилизация, он и пошел отдохнуть с другом. Когда всё вокруг заволокло дымом, Ваня, знавший «Полигон» как свои пять пальцев, повел людей к запасному выходу возле курилки. Дверь оказалась закрыта, ее выбил ногой костромич Андрей Кузьмин (костромские власти обещали представить его к награде). Ваня не побежал сразу на воздух, а начал выводить людей, терявших рядом с ним сознание. Вывел несколько человек, вернулся за другими — и сам упал, задохнувшись дымом. У Вани остались гражданская жена и двое детей.

— Всё это время я искал Ваню, кричал, звонил ему, — рассказывает Александр. — Сначала шли гудки, а потом уже абонент был «не абонент». Видимо, Ваня подсвечивал дорогу телефоном, а потом его выронил.

«Полигон», если судить по видео, горел долго. По каким-то причинам пожарные, быстро приехавшие на место, не сразу начали тушить. Возможно, ждали, пока спасутся те, кого можно спасти.

— Я видела, как тот самый мужичок, который плясал без майки и так и выбежал на улицу с голым торсом, несколько раз бросался обратно в зал и выводил людей, — рассказывает Татьяна. — Потом уже росгвардейцы его забрали, потому что он мешал пожарным. Я видела, как здоровый мужик сидел и плакал. Знаю только, что зовут его Артем. Вот он реально многих спас.

Дым и огонь над «Полигоном» были видны далеко в округе. Мимо в это время ехал на такси десантник Александр Редников. Он родился под Читой, а в Костроме служил, на войне в Украине получил ранение и теперь лечился в госпитале. Отдыхать в «Полигоне» он не собирался, но увидел дым и побежал на помощь людям. Редников тоже погиб.

Когда о трагедии стала писать уже вся уцелевшая в России пресса, говорили больше всего о семье Зачиналовых и Бедошвили, пересказывали их историю, сочувствуя маме сестер, которая потерала сразу обеих дочерей и теперь одна будет растить внучку. Не добавляя при этом, что уничтожила обе семьи одна и та же война, хотя на поле боя погиб только десантник Бедошвили. Погибла в этом пожаре и Наталья Кинишемцева, которая пришла в «Полигон» одна, она и детей воспитывала одна. Мальчиков-подростков и их младшую шестилетнюю сестру уже забрал брат их мамы, теперь они будут жить в Ярославле.

Депутата Мирзоева в спешном порядке исключили из «Единой России».