logo
КолонкаПолитика

Смерти подобно

Возвращение смертной казни юридически сложно, но возможно, однако с политической точки зрения это будет нести в себе неожиданную угрозу для власти

Леонид Никитинский, журналист, кандидат юридических наук, специально для «Новой газеты. Европа»

Фото: Mikhail Svetlov/Getty Images

Экс-президент Дмитрий Медведев, переквалифицировавшийся в «ястреба», в очередной раз заговорил о возвращении смертной казни. В отличие от прошлых, на этот раз на его заявление, сделанное теперь после проведения частичной мобилизации и на фоне введения в ряде регионов РФ военного положения, стоит обратить внимание. Угроза смертной казни — своего рода маркер военного положения, без этой крайности оно выглядит введенным как бы понарошку.

Сенатор и доктор юридических наук Андрей Клишас, поспешивший возразить кандидату юридических наук Медведеву, олицетворяет в этом случае не только свой здравый смысл, и, но исчерпывающих правовых аргументов, на мой взгляд, он не привел.

Возвращение смертной казни в сегодняшних обстоятельствах стало бы не юридическим, а политическим жестом, способных поднять общий рейтинг власти не только среди жестких сторонников СВО:

в общественном мнении у этой меры традиционно много сторонников.

По мнению криминологов, угроза смертной казни в обычных условиях не влияет на динамику преступности, но применительно именно к воинским преступлениям, связанным с отказом от подчинения приказам или распоряжениям о мобилизации, она могла бы оказаться достаточно эффективной, но скорее при условии «немедленного исполнения», мерой.

Вся историческая практика военных действий «во фронтовых условиях» свидетельствует, что де факто угроза расстрелом без суда и следствия применяется полевыми командирами, и такие сообщения, касающиеся нынешней СВО, тоже есть. Сторонники ужесточения наступательных действий, которые сегодня оказывают значительное влияние на Кремль, разумеется, включают в пакет своих предложений и законодательное оформление угрозы смертной казни.

Но это скорее политический и практический аспект проблемы, а

с точки зрения конституционных прав граждан трудности для возвращения смертной казни, в самом деле, имеются.

Но при наличии так называемой политической воли (понятно, чьей) они, на мой взгляд, не столь непреодолимы, как полагает Клишас. Председатель КС РФ Валерий Зорькин в своем выступлении на Петербургском юридическом форуме также высказался о том, что возвращение смертной казни возможно «только путем принятия новой Конституции», но то было сказано в июне, а к осени политическая погода могла испортиться — а мы не раз видели, как эластичны бывают толкования Конституционного суда.

Поддержать независимую журналистику

Независимая журналистика под запретом в России. В этих условиях наша работа становится не просто сложной, но и опасной. Нам важна ваша поддержка.

Статья 20 Конституции РФ (часть 2), в которую упирается юридическая проблема, гласит: «Смертная казнь впредь до ее отмены может устанавливаться федеральным законом в качестве исключительной меры наказания за особо тяжкие преступления против жизни при предоставлении обвиняемому права на рассмотрение его дела судом с участием присяжных заседателей» (выделено мной — Л.Н.). В действующем УК она предусмотрена, в частности, за убийство при отягчающих обстоятельствах, за посягательство на жизнь государственного или общественного деятеля, но последний раз была применена к серийному убийце в 1996 году.

Мораторий на применение смертной казни, но не на приговоры к этому виду наказания, был связан в подписанием Россией протокола № 6 к Конвенции о защите прав человека и основных свобод, однако выход РФ из Совета Европы в марте текущего года освободил ее от этого международного обязательства. В 1999 году КС признал возможность вынесения смертных приговоров неконституционной лишь в отсутствие судов присяжных во всех регионах страны, а в 2009 году, когда такой суд, наконец, был создан в последнем из них — в Чечне — КС занял позицию, опиравшуюся на общий принцип невозможности снижения достигнутых гарантий в области защиты прав и свобод граждан.

В общем виде этот принцип сформулирован в части 2 ст. 55 Конституции: «В Российской Федерации не должны издаваться законы, отменяющие или умаляющие права и свободы человека и гражданина». Но в той же статье есть и часть 3: «Права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства».

Сопоставление двух принципов, зафиксированных в ст. 55 Конституции, указывает, что этот гвоздь забит КС не так, чтобы его никогда нельзя было вынуть: при большом желании или политическом давлении на Конституционный суд он смог бы признать общую возможность отмены моратория на применение смертной казни с точки зрения Конституции. А при очень сильном нажиме, которого с сегодняшний (и завтрашней) политической точки зрения, к сожалению, также нельзя исключить, возможно и доктринальное толкование, относящее к «преступлениям против жизни» (по тексту ст. 55) и таких преступлений, которые лишь создают угрозу для жизни, например, тех военнослужащих, которые, в отличие от потенциальных обвиняемых, не отказались от выполнения воинских приказов.

При таком толковании для запуска механизма угрозы смертной казнью в отношении конкретных преступления достаточно было бы внести соответствующие изменения лишь в Уголовный кодекс, что, в отличие от изменения главы 2 Конституции, Федеральное собрание может сделать на раз-два.

Читайте также

Читайте также

Специальная военная деградация

Почему аннексия украинских областей станет катастрофой для России

В чем же тогда политический, а не правовой, пусть и не высказанный вслух, смысл возражений сенатора Клишаса? В статье 55 есть еще одна оговорка: при условии, что обвиняемый потребует рассмотрения его дела судом присяжных смертную казнь в качестве меры наказания может назначить только такой суд, причем в ответе на обязательный вопрос в вердикте не должно быть указано, что подсудимый или подсудимые заслуживают снисхождения.

В этом смысле пример, выбранный Дмитрием Медведевым для своей эскапады — дело, возбужденное в Башкортостане против четверых молодых людей, подозреваемых в диверсиях на железной дороге — крайне неудачен. Суд присяжных — это сегодня нечасто применяемый и умело манипулируемый профессиональными судьями, но все же механизм подключения гражданского общества к осуществлению правосудия, и тут с точки зрения Конституции он никак не устраним. Если политическое решение о возвращении смертной казни будет все же принято и продавлено через Федеральное собрание и КС РФ, то не только решения, но и само участие присяжных в делах, связанных с проведением СВО, с политической точки зрения крайне рискованно для рейтинга Кремля.

shareprint
Главный редактор «Новой газеты. Европа» — Кирилл Мартынов. Пользовательское соглашение. Политика конфиденциальности.
Мы используем файлы cookie.
Политика конфиденциальности.
close

К сожалению, браузер, которым вы пользуетесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров.