StoriesSociety

«Самый сложный бой – тот, в котором я умру»

История потерь полка Калиновского

«Самый сложный бой – тот, в котором я умру»
Фото: телеграм / Полк Каліноўскага

15 июня «Новая. Европа» опубликовала интервью с заместителем командира полка Калиновского (белорусский полк, воюющий за Украину) Вадимом Кабанчуком. Тогда еще они все были живы. А 26 июня батальон «Волат» (по-русски «Богатырь») полка Калиновского оказался в пекле под Лисичанском. С задания не вернулись шестеро. Атом, Брест, Сябро и Папик погибли. А Тромбли и Клещ попали в плен.

Только 5 июля «калиновцы» сообщили о потерях на своей странице в социальных сетях и в телеграм-канале.

Вот как они описали тот бой:

«26 июня батальон «Волат» полка Кастуся Калиновского принимал участие в сдерживании танкового прорыва оккупантов в районе Лисичанск. Небольшая группа наших бойцов начала неравный бой с превосходящими силами врага.

После нескольких часов контакта силы оккупантов были отброшены, техника подбита из ручных противотанковых средств, а среди наших ребят лишь один был легко ранен. Только второй волной, бросив на наш небольшой отряд значительные силы, в том числе — танки, бойцов полка Кастуся Калиновского начали оттеснять. И даже тогда наши ребята не сдались и навели украинскую артиллерию на живую силу и технику врага.

К сожалению, в какой-то момент связь с нашими воинами прервалась. Можно уверенно сказать, что благодаря личному героизму и самопожертвованию наши белорусские ребята смогли остановить наступление танковой колонны, тем самым дав возможность безопасно отойти основным силам ВСУ на том направлении.

В первые дни не было понимания того, где находятся некоторые наши бойцы, и мы надеялись на сознание СМИ, ведь в такие моменты очень важно сохранять тишину, чтобы у белорусских добровольцев в случае плена остался шанс попасть на обмен, как другие бойцы ВСУ, и вернуться домой. Именно по этой причине полк выдерживал паузу, чтобы не навредить нашим ребятам. Но сейчас мы прерываем молчание, чтобы с болью в сердце сообщить, что, исполняя свой боевой долг, героически погиб командир батальона «Волат» с позывным Брест.

С первых дней войны он стоял на защите Украины от российской агрессии и был у истоков основания полка Калиновского. Мы его знали как мужественного, решительного и самоотверженного человека, который за каждого своего бойца был готов на все. Брест имел исключительный авторитет среди воинов полка. Кроме этого, он был преданным сыном белорусской земли и верил в будущее свободной Беларуси. Это очень большая и болезненная потеря для нас всех.

К сожалению, во время той операции еще несколько наших воинов пропали без вести. На данный момент ведутся поиски. Полк Калиновского держит связь с родственниками и близкими наших пропавших парней. Мы прилагаем все усилия, чтобы повернуть наших ребят назад, и не остановимся ни перед чем, ведь мы бьемся за каждого и верим, что они живы.

На текущий момент известно лишь, что один из наших бойцов Ян Дюрбейко с позывным «Тромбли» находится в плену. В соответствии с приказом, полученным нашими воинами, в случае попадания в плен, чтобы сохранить свою жизнь и здоровье, они должны говорить то, что хочет от них услышать враг. Мы будем прилагать все усилия, чтобы освободить нашего побратима».

В тот же самый день, 5 июля, в сети появилось видео с Яном «Тромбли» Дюрбейко. Как бы ни пытались белорусские спецслужбы дискредитировать бойцов-калиновцев и выставлять их маргиналами, даже на видео из плена видно, что Тромбли — образованный молодой человек. Кстати, он инженер, выпускник академии авиации, работал на механическом заводе имени Вавилова.

Ян «Тромбли» Дюрбейко. Фото: скрин  видео

Ян «Тромбли» Дюрбейко. Фото: скрин видео

Яну 26 лет. Он — как раз довольно «редкая птица» для полка Калиновского: до августа 2020 года политикой не интересовался вообще. А в августе присоединился к тем сотням тысяч белорусов, которые выходили на протесты. В ноябре 2020 года его арестовали на 15 суток по административному делу, а потом пришли с обыском уже в рамках уголовного дела. И тогда Ян решил уехать в Украину. Там он работал маляром и охранником, строил свою новую жизнь, как многие белорусские беженцы. А когда началась война, записался в полк Калиновского, который тогда еще был батальоном, и в марте успел дать интервью 24-му каналу.

Он говорил: «Для меня мотивация достаточно проста. Мало того, что я без Родины остался, так сейчас враг разрушает и новый дом. Россия рушит Украину. Раз сейчас началась война, то мне понятно, что белорусы присоединятся к войне в Украине против российской агрессии. У меня остались знакомые в Беларуси. Воевать против Украины из них никто не хочет».

Конечно, на видео из плена Ян рассказывает, что пошел воевать под давлением украинских спецслужб, угрожавших выдачей белорусским властям.

Это как раз то, о чем предупреждали «калиновцы»: в случае попадания в плен нужно сохранять жизнь и говорить, что потребуют.

Так что слова Тромбли — это, считайте, чтение с листа. И этот лист имеет смысл изучать разве что с точки зрения научной: что именно хотят распространять в пропагандистских целях российские спецслужбы.

А хотят они вот что. Во-первых, никто из белорусов добровольно не воюет, всех или завербовали спецслужбы, или запугали — они же. Во-вторых, в полку Калиновского полно иностранцев, профессиональных наемников, которые уже воевали в разных горячих точках по всему миру, и им все равно, где и за кого воевать. В-третьих, полк Калиновского под руководством украинских спецслужб имел далеко идущие цели: после победы Украины забросить бойцов на территории Беларуси и России для организации государственных переворотов. В-четвертых, воюют они старым советским оружием, то есть практически небоеспособны. И наконец в-пятых: украинская армия в подавленном состоянии и понимает, что победа России неизбежна. В общем, все как по учебнику. Даже словесные обороты.

Сергея Дегтева. Фото: скрин  видео

Сергея Дегтева. Фото: скрин видео

На следующий день, 6 июля, появилось аналогичное видео с участием Сергея Дегтева с позывным Клещ. Ему 35, и он, как и Ян Дюрбейко, уехал в Украину после протестов 2020 года, после того как несколько раз отсидел по административным статьям. Видео короткое, Сергей в основном рассказывает, как проходил учебу, где базировалась его группа и как попал в плен: «В этот момент там началась стрельба, где мы примерно находились. Стрельба, крики, мы там остались сидеть, ждать, понимать, что там случилось. Начал ездить танк, проехался один раз возле меня. Спереди, не заметили. Потом проезжали обратно — увидели: «Вот он». И сказали вставать. Я был без оружия. Поднялся и сдался».

А через две недели, 19 июля, в эфире государственного телеканала СТВ (и на сайте государстввенной газеты «Минская правда») появилось интервью с матерью Сергея Ядвигой. Она рассказывала, что у Сергея первая группа инвалидности из-за кератоконуса, что ему трудно подобрать очки, что из-за зрения его ни на работу, ни в армию не брали и что в любой момент он может ослепнуть. Говорила, что жить в Беларуси спокойно. Называла поступок Сергея главной ошибкой в его жизни. Плакала: «Хороший был сыночек…»

Сыночек, к счастью, вовсе не «был», а есть. И Дюрбейко, и Дегтев включены в украинский список на обмен военнопленными. Там, к слову, есть и фамилии Василия «Сябро» Парфенкова, Вадима «Папика» Шатрова и Василия «Атома» Грудовика. Их тела не нашли, так что официально они пока считаются пропавшими без вести. Но однополчане убеждены: ребята погибли. Их объявили мертвыми 8 июля в официальном пресс-релизе: командиры проанализировали фото- и видеоматериалы с места боя, опубликованные российскими телеграм-каналами. А жена Василия Парфенкова Елена Гергель сводила детей, Милана и Соломею, на кладбище. Конечно, там нет его могилы, но Елена водила детей среди свежих могил украинских погибших бойцов и объясняла, что теперь общение с папой будет только здесь и без слов. Могила, фотография и безмолвие.

Василий Парфенков — ветеран и для Украины, и для Беларуси. В белорусском сопротивлении он с начала века. Редкая акция протеста обходилась без его участия. 19 декабря 2010 года, в день президентских выборов, был арестован и осужден по статье «организация массовых беспорядков». Получил четыре года усиленного режима.

Василий Парфенков. Фото:  Twitter

Василий Парфенков. Фото: Twitter

Осенью 2011 года был освобожден благодаря помилованию, но через несколько месяцев снова арестован за несоблюдение условий превентивного надзора. В Киев он приехал после освобождения, в конце 2014 года. Шла война, Парфенков записался добровольцем в батальон ОУН — тогда еще не было не только полка, но и батальона Калиновского. Перед отъездом на фронт в Киеве познакомился с волонтером Еленой. В 2015 году, когда Василий был ранен, она приехала в госпиталь. Поженились, родили Милана и Соломею. Вернее, сначала родили, потом поженились — из-за бюрократических проблем они смогли расписаться только прошлым летом. Но в целом — простая, понятная, хорошая история. Жизнеутверждающая, можно сказать.

Запись в Фейсбуке Елены Гергель от 26 июля

«Уже месяц без Василя. Его рюкзак все еще стоит неразобранным. В адвент-календаре Соломея нашла задания, которые он приготовил для малышей к прошлогодним рождественским праздникам. Слепить снеговика, застелить кровать аккуратно, как в армии… На кухонной стене Stop Luka простым карандашом, даже не помню, когда Василь это написал. Флаги и фотографии на стенах в комнате. Наше первое совместное фото, Милан на Груше возле портрета Жизневского, малюсенькая Соля с белым флагом. Папка с рисунками и открытками от детей, которые они рисуют защитникам. Послезавтра мы должны были отпраздновать первую официальную годовщину свадьбы и день рождения Василя через месяц. Но вчера я все-таки решилась и купила чёрное платье. А осталась разве что надежда достойно похоронить его до дня рождения».

Василий «Атом» Грудовик когда-то мечтал стать рок-звездой, а до войны был уличным музыкантом в Варшаве. А до Варшавы, до белорусских протестов 2020 года работал в Пинске в совместной польско-белорусской транспортной компании.

Василий «Атом» Грудовик. Фото:  Twitter

Василий «Атом» Грудовик. Фото: Twitter

За три дня до выборов вместе с друзьями-музыкантами вышел на площадь к зданию местного пинского КГБ. Сыграли «Мы ждем перемен». 9 августа снова вышел. И 10 августа. А потом Василий случайно узнал, что из него намерены сделать «польского организатора протестов». И бежал в Украину, оттуда — в Польшу. Поступил учиться в магистратуру, а для заработка играл на барабанах в Варшаве. До самой войны. Барабаны были бело-красно-белые, как национальный белорусский флаг. «У меня ничего не осталось, кроме злости», — говорил он перед отъездом на свою первую и последнюю войну.

Вадим «Папик» Шатров наверняка свой позывной придумал не просто так. У него трое детей. И в Украине он жил 23 года. Белорус Шатров не из политзаключенных или беженцев.

Вадим «Папик» Шатров. Фото: скрин  видео

Вадим «Папик» Шатров. Фото: скрин видео

В Украину он приехал еще в конце девяностых. Жил в Днепропетровской области, построил дом, был фермером. И про полк Калиновского узнал только тогда, когда пришел записываться добровольцем. В сети есть его последнее прижизненное видео, где он говорит бойцам: «Все в порядке. Мы все умрем». Его непосредственный командир с позывным «Лысый» называл его «хлопцем от земли». Шатров, по словам командира, любил повторять: «У меня две родины, я воюю за обе».

А первым в том бою погиб Иван «Брест» Марчук. И его смерть видели выжившие побратимы (они называют друг друга именно так, не однополчанами). Иван встал в полный рост, чтобы выстрелить из гранатомета в танк. И был прошит пулями.

Брест — это его родной город. Иван был классическим обаятельным авантюристом. В отличие от Пафенкова, который с юности участвовал в оппозиционном движении, или Шатрова, который строил дом, растил детей и хлеб, Марчук после двух курсов университета информатики и радиоэлектроники забрал документы и уехал по туристической визе во Францию, где пришел во Французский легион и объявил, что хочет быть солдатом. Успел повоевать — правда, никогда не говорил, где именно. А с 2015 года — в АТО. «Самый сложный бой — тот, в котором я умру, — говорил «Брест». Эти его слова, записанные сослуживцем где-то ночью, в машине, по дороге, возможно, в тот самый бой и опубликованные после его гибели, теперь звучат особенно страшно и прекрасно, как та ночь.

Иван Марчук. Фото:  Twitter

Иван Марчук. Фото: Twitter

Иван Марчук стал седьмым бойцом полка Калиновского, погибшим на нынешней войне. А первым погиб «Литвин» — минчанин Илья Хренов, который в 2014 году в свои 19 лет рванул в Украину воевать. Там уцелел, женился, стал инструктором «Азова», потом осел в Броварах, выучился на программиста и думал, что теперь будет жить мирно. Они с женой даже купили пианино, а 24 февраля планировали ехать в Карпаты кататься на лыжах. Илья погиб 3 марта под Бучей.

13 марта под Киевом погиб Алексей «Тур» Скобля. Его отряд попал в засаду, и раненый в бедро Алексей прикрывал отход побратимов. Он воевал с 2015 года. В полку Калиновского «Тура» называют одним из основателей белорусского добровольческого движения в Украине. 13 апреля ему присвоено звание Героя Украины (посмертно).

24 марта погиб Дмитрий «Террор» Апанасович, попавший под обстрел под Ирпенем. Дмитрий несколько лет жил в Польше и работал дальнобойщиком, отлично зарабатывал. Но когда началась война, бросил все и стал добровольцем.

13 апреля — Дмитрий «Ганс» Рубашевский, друг Скобли. Рубашевский воевал с 2015 года, а три года назад был ранен, потерял глаз, но в феврале снова пошел воевать.

16 мая — командир разведроты Павел «Волат» Суслов. Он воевал с 2016 года. В 2018 году подписал контракт с ВСУ. Решением Главного управления разведки министерства обороны Украины награжден медалью «Україна понад усё!» 14 августа бойцы полка Калиновского передали медаль матери «Волата» Наталье Сусловой. Церемония передачи медали и присяга новобранцев прошли одновременно. Наталья сказала: «Мальчики, я желаю вам, чтобы вы все вернулись в Беларусь с победой». Ее мальчик погиб, теперь она будет ждать тех, кто остался.

Больше всего повезло родителям Василия «Атома» Грудовика: они умерли от коронавируса в прошлом году и не узнали, что случилось с их сыном. А мама Василия «Сябро» Парфенкова — та самая, которую силовики заставили записать видео со словами «я презираю своего сына» под большой буквой Z, до сих пор, по словам его жены, иногда звонит на его номер и спрашивает: «А где Вася? Я могу с ним поговорить?» И плачет.

Никогда прежде не думала, что этот простой бытовой вопрос может звучать так страшно: а где Вася?

shareprint
Editor in chief — Kirill Martynov. Terms of use. Privacy policy.