СюжетыОбщество

«Татьяна Федоровна немного оступилась»

История увольнения профессора Новиковой, лучшего преподавателя Белгородского пединститута, которая выступила против войны

Ирина Тумакова , специально для «Новой газеты. Европа»
Ирина Тумакова , специально для «Новой газеты. Европа»

Татьяна Новикова. Фото: Ирина Тумакова

Профессора Белгородского университета, лингвиста, доктора наук, «лучшего преподавателя» региона Татьяну Новикову 18 июля суд оштрафовал на 30 тысяч рублей за дискредитацию Вооруженных сил РФ. Еще раньше, не дожидаясь суда, преподавателя заставили публично объясняться перед трудовым коллективом и уволили по статье — «за аморальный поступок». Выпускницы Новиковой защищали дипломы уже без научного руководителя.

— Я лингвист, понимаю значение слова «дискредитация», поэтому знаю, что я никак не могу дискредитировать вооруженные силы, — грустно улыбалась Татьяна Федоровна, хрупкая моложавая женщина, встретившая меня на пороге квартиры на окраине города.

В Белгороде в те дни стояла жара за 30 градусов. «Киевский» торт, купленный мной по дороге не из-за названия, а по совету продавщицы, начал плавиться еще в такси. В центре города сносили остатки домов, в ночь на 3 июля разрушенных прямым попаданием ракеты. До начала суда, который в итоге признает профессора Новикову правонарушительницей, еще была целая неделя. Происходящее казалось Татьяне Федоровне дурным сном.

— Слово «дискредитация» предполагает нахождение внутри системы, — объясняла она, почему суд не может не встать на ее сторону.

— Я могу дискредитировать себя как лингвист, как педагог. Но я не могу дискредитировать армию, потому что не имею к ней никакого отношения.

Вот вы можете, например, дискредитировать себя как журналист. А вооруженные силы может дискредитировать только военнослужащий. Понимаете?

Я понимала. У меня тоже хорошие отношения с русским языком, в отличие от патриотов, написавших на скорую руку закон «о дискредитации». Но даже не зная в точности в тот момент, в чем обвиняют профессора Новикову, я могла предсказать решение, которое вынесет суд 18 июля. Раз уж речь зашла об армии, то штраф эта женщина получит как минимум.

Чтобы встретиться с Татьяной Новиковой, я искала её по соцсетям. Нашла страничку во «ВКонтакте», стала читать. Зависла на Окуджаве, которого она выложила у себя: «Проливается черными ручьями эта музыка». Прослушала весь плейлист с музыкой Таривердиева. Перечитала монолог из «Фантазий Фарятьева» — «Мы умираем, так ничего и не поняв». Встряхнулась, вспомнив, зачем я здесь. Не зная этой женщины, я понимала, что мы с ней живем где-то на одной волне. Стала читать записи у нее в ленте. Безупречный русский язык, безукоризненная вежливость к комментаторам, восторженные отклики учеников. В личке попросила о встрече. Новикова ответила, что не хочет «никакой славы». Потом все-таки согласилась встретиться.

Отзыв о преподавательской работе Татьяны Новиковой от выпускницы университета

Позже мне все равно придется искать других сотрудников университета, чтобы выяснить подробности увольнения. Сама Новикова о поступках коллег говорить отказалась и попросила задавать вопросы только о ней самой.

Квартира у профессора Новиковой не профессорская. В единственной крохотной комнате живут книги, еще книги, снова книги, огромный кот — мейнкун по папе и флегматичный добряк по маме, и сама доктор педагогических наук, проработавшая в Белгородском госуниверситете почти полжизни. Точнее — 35 лет.

— Как-то ко мне влезли воры, пока меня дома не было, — со смехом рассказывает она. — Пришел полицейский, записывает мои показания, я ему диктую место работы: профессор. Он остановился и взглядом комнату обводит. Да, говорю, по закону мне положен кабинет, вот это он и есть: и кабинет, и гостиная, и спальня.

Она наливает мне холодный чай из высушенных ягод земляники, которую сама собирала в лесу рядом с дачей подруги.

Сейчас у нее подруг в Белгороде почти не осталось. Они начали пропадать из виду 24 февраля, а совсем затихли, когда Татьяну Федоровну уволили.

Белгород — самый близкий к Украине город, сюда всегда приезжало много украинцев, особенно харьковчан. Завкафедрой русского языка и литературы (той самой, где работала Новикова) зовут Ирина Чумак-Жунь, она окончила университет в Полтаве, а кандидатскую защищала в Киеве. Ее научным руководителем уже в Белгороде был доктор филологии Николай Алефиренко, выпускник Харьковского университета, до 1987 года — сотрудник НИИ языковедения в Киеве. Здесь очень трудно найти человека без украинских корней или родных в Украине.

У Татьяны Новиковой братья и сестры, родные и двоюродные, живут в Харькове. Она свободно читает стихи украинских поэтов в оригинале. Ее любимый поэт — Лина Костенко, известная тем, что запрещает переводить свои стихи на русский и отказалась от звания Героя Украины со словами: «Политической бижутерии не ношу».

— Когда это все началось 24 февраля, я первые недели две только и делала, что плакала, — вспоминает Татьяна Федоровна. — Одна подруга пришла ко мне, увидела мое состояние и говорит: у меня об этом другое мнение. Я вспыхнула. Потому что «другое мнение» может быть о книге, о фильме. «Другое мнение» о гибели людей — этого я не понимаю.

Татьяна Новикова. Фото из личного архива

Здесь не работает

Педагогический институт структурно входит в состав Белгородского госуниверситета. На филфак этого института, на кафедру русского языка и методики, Татьяна Новикова пришла работать в 1987 году. Защитила кандидатскую, потом докторскую в Москве. Читала лекции по методике преподавания русского языка как родного в разных городах страны. В этом считается одним из лучших в России специалистов, а в Белгороде — просто единственным. Автор множества методик преподавания. Отдельно занимается лингворегионоведением — изучением языковых вариаций, обусловленных традициями и культурой конкретного региона. Выступала с докладами на конференциях в разных странах мира. Но проработала почти всю жизнь в Белгородском госуниверситете, не считая десяти лет в сельских школах. Два года назад ей было присвоено ученое звание профессора. Год назад с ней перезаключили контракт еще на пять лет «по результатам конкурсного отбора». И когда мне понадобилось встретиться в Белгороде с Татьяной Федоровной, я первым делом нашла ее рабочий телефон на сайте БелГУ.

— Она здесь не работает, — ответил по телефону женский голос.

— Никогда не работала или теперь не работает? — уточнила я.

— Н-не работает, — повторил голос, запнувшись.

Страничка с биографией профессора Новиковой на сайте БелГу есть до сих пор, там сказано: Татьяна Федоровна — «признанный авторитет для белгородских учителей-словесников», она «зарекомендовала себя не только как высококвалифицированный специалист, мастер своего дела, педагог-исследователь, но и как общественно активная личность, человек неравнодушный, ответственный». Личностные качества Новиковой описаны так: «она человек долга, энергична, целеустремленна, исполнительна, но при этом умеет к выполнению любого поручения подойти творчески, нестандартно, увлечь окружающих своими идеями и находками». Профессор Новикова «неоднократно становилась победителем конкурсов БелГУ «Лучший преподаватель». Недавно была награждена грамотой Минобрнауки.

— Вы ничего не путаете? — переспросила я у женского голоса в трубке.

— Я заведующая кафедрой, — раздраженно сказал голос и положил трубку.

Если это действительно была Ирина Чумак-Жунь, то можно понять, почему ей не захотелось продолжать разговор. Именно она перед увольнением Новиковой проводила на кафедре разбор ужасного поступка подчиненной.

— Ирина Ивановна говорила тогда, что Татьяна Федоровна напрасно кичится своим знанием Украины, — рассказала мне одна из сотрудниц университета, попросившая не называть ее имени. — Не знаю, что думает обо всем этом сама Ирина Ивановна, но у нее отец и сестра живут в Полтаве.

Новикову уволили 10 июня. Очень быстро, в течение дня, по статье. С записью в трудовой книжке: «за совершение работником, выполняющим воспитательные функции, аморального поступка, несовместимого с продолжением данной работы».

Запись в трудовой книжке Татьяны

После увольнения Татьяна Федоровна стала искать в интернете, что такое в ее ситуации «аморальный поступок». Выяснила, что это может быть кража, взятка, пьянство, сожительство со студентом.

— Может быть, это и к лучшему, — пожимает она плечами. — Я уже подумала, что пора успокоиться, заняться собой. Я давно хотела написать книгу о своей бабушке.

Аморалка

Так уж получилось, повторим, что у Татьяны Новиковой много родных живут по ту сторону войны. В Харькове.

— Это был город-миллионник, а сейчас полупустой, — вздыхает она. — Жена одного из моих братьев рассказывает, что каждый день люди едут разбирать завалы после обстрелов, и мэр с ними вместе. Работают безвозмездно, им только хлеб свежий привозят. Другой брат когда-то только и ждал, «когда придет Путин». Теперь зову его приехать, а он отвечает, что никогда больше границы с Россией не переступит. Его жена — такая типичная домохозяйка, ее всегда интересовали только цветы на даче и закрутки на зиму. Когда она узнала о моем увольнении и других неприятностях из-за того, что я любых войн не могу принять, написала мне: «Таня, не надо рвать сердце, все равно тем, кто не пережил того, что мы, ничего не докажешь».

Ректор БелГУ Олег Полухин. Фото: БелГУ

Ректор БелГУ Олег Полухин, комментируя в местной прессе увольнение «лучшего преподавателя университета», заявил: «Коллектив может выразить недоверие коллеге в связи с нарушением им морально-этических норм. И если за их нарушение предусмотрена ответственность Кодексом законов о труде (именно такИ.Т.), то я издаю приказ об увольнении этого человека». К этому ректор добавил: ему неоднократно жаловались на аморальное поведение Новиковой «недовольные жители, возмущенные тем, что она продолжает работать в университете». Такие же жалобы, утверждал ректор, «возмущенные жители» слали губернатору. Если верить ему, весь Белгород кипел от возмущения из-за аморальности профессора БелГУ.

Кодекс законов о труде, упомянутый Полухиным, действовал в СССР.

Документ, принятый в постсоветской России, называется иначе. Но оговорка у ректора получилась правильная: увольняли Новикову в традициях вполне из тех времен.

— Я вообще не то чтобы активна в соцсетях, — рассказывает она. — Страничка во «ВКонтакте» у меня всегда была только для того, чтобы общаться со студентами. По своему любопытству я попала в сообщество города Шебекино, это в Белгородской области у самой границы с Украиной. Я родилась в Шебекине, а в этой группе обсуждают какие-то внутренние новости. И вот как-то я увидела, как зло обсуждают женщину, стоявшую в центре Шебекина с антивоенным плакатом. Выяснилось, что она приехала из Харькова. Я вступилась за нее. Никак не могла понять, за что на нее набросились. Разве лучше женщине написать «да войне»?

Если сейчас восстанавливать события по скриншотам и веб-архивам, то 12 апреля в комментарии к проклятьям в адрес харьковчанки Татьяна Новикова написала: «Будьте бдительны, на 1 мая не вздумайте петь "Пусть всегда будет солнце! Пусть всегда будет небо!", это прославление флага Украины».

После этого объектом внимания стала уже сама Новикова. «Вы учитель? Патриотизму не научите точно», — писала капслоком пользователь Елена Кравченко. Новикова неосторожно ответила: «Патриотизму не учат, патриотами становятся, когда есть чем гордиться».

— Я написала, что мы гордимся и 1945 годом, и 1961 годом, и спортсменами гордимся, — вспоминает свои комментарии Татьяна Федоровна. — А дальше было… Ну, то самое страшное, что мне теперь вменяют.

«Самым страшным» были ее слова о том, что «мы бомбим города, убиваем людей и выгоняем из их страны», что «цветущую страну мы превращаем в руины только за то, что она не хочет жить так, как мы».

— Если откровенно, то я, действительно, не могу быть за то, что сейчас происходит, — говорит она теперь таким голосом, словно оправдывается. — Я ведь очень хорошо знаю Украину. У меня был близкий друг, профессор из Харькова, он в прошлом году умер. Очень образованный человек, русскоговорящий, как все харьковчане. Вместе мы объездили всю Украину. Я говорю по-польски, поэтому мне нетрудно было понимать и украинский, но с нами везде спокойно говорили на русском, никаких проблем не было. В 2015 году мы шли в Харькове в «Бессмертном полку». Сейчас нам говорят, что там убивали за георгиевские ленточки. Но там было много людей с этими ленточками. Шли с ленточками все, кто хотел. И когда весь этот кошмар 24 февраля начался, я никак не могла понять: где они в Украине нашли нацистов?

Пользователь под именем Виталий Касумов в комментарии пообещал Новиковой: «Возьмите себя в руки, или вас возьмут под руки». И через пару дней к ней действительно пришли.

Белгородский Государственный Университет. Фото: БелГУ

Коллектив

Как рассказала мне сотрудница университета, несколько коллег один за другим подходили к Татьяне Новиковой и громко, чтобы побольше народу слышало, говорили, до какой степени не разделяют ее ужасную позицию. Сама она тогда еще не понимала, что происходит. За полтора месяца после 24 февраля она привыкла к тому, что люди вокруг просто долгом своим считают погромче заявить о поддержке «спецоперации».

— Мало ли у кого какая позиция, да и не до того мне было, — объясняет она теперь. — Приближалась конференция, которую я долго готовила и должна была проводить, было много хлопот.

За неделю до начала конференции ей сообщили, что мероприятие пройдет без нее. Потом отстранили от преподавания. Потом предложили уйти на больничный.

— А у меня и правда давление доходило до двухсот, как-то на приеме у врача я потеряла сознание, — рассказывает Татьяна Федоровна. — Больничный мне, конечно, дали. Я и сама уже понимала, что совершила промах, оставив эти комментарии. Не стоило опускаться до разговора с людьми, которые всё равно бы поняли меня неправильно. Но я не видела в этом никакого правонарушения. К тому же после 45 лет работы в школе и в университете у меня есть тысячи учеников, которые всегда подтвердят: никогда ничему дурному я их не учила. Я была уверена, что у меня и врагов-то нет.

С больничного она вышла 8 июня. Вечером к ней домой пришли сразу три представительницы университета: замзавкафедрой, секретарь и делопроизводитель. Ей торжественно вручили бумагу — приглашение на общее собрание университета.

— А у неё нервы уже никакие были, помню, она еще успокоительное пила, — говорит одна из бывших студенток Новиковой, заходившая поддержать ее.

На общеуниверситетское собрание были делегированы представители от каждого факультета.

Каждый делегат должен был подтвердить свое участие, расписавшись на входе в специальном журнале. Не дали расписаться только Татьяне Новиковой.

Вела общее собрание директор Пединститута. Из присутствовавших половина, наверное, когда-то учились у Новиковой. Многие сидели, не поднимая глаз. Одна из ее бывших учениц встала и пролепетала, что «Татьяна Федоровна прекрасный преподаватель, просто немного оступилась». Другая тихо добавила, что «Татьяна Федоровна никогда не обсуждала этого со студентами».

— Я тоже молчала, — признается сотрудница университета, согласившаяся со мной говорить. — Мне стыдно теперь, но тогда было очень страшно. Раньше я только читала, как это было в 1930-е годы в Советском Союзе, а тут почувствовала на себе. И мама запретила мне выступать. Сказала, что мою фамилию запомнят и потом уже у меня будут неприятности.

Еще одна коллега на собрании громко потребовала, чтобы Новикова немедленно встала перед всем коллективом и призналась, как относится к специальной военной операции. Можно было подумать, что отрекись сейчас профессор от преступных заблуждений — и этот паноптикум кончится. И она действительно встала. И сказала, что имеет право на свое мнение и не обязана о нем отчитываться. А уж какое принять решение — это нравственный выбор, сказала она, собравшихся, ведь среди них есть педагоги, которые так любят задавать сочинения о «нравственном выборе».

Собрание констатировало, что в своих заблуждениях Новикова не раскаивается, и вынесло ей общественное порицание. Один за другим участники поднимались с мест и объявляли, что категорически с Новиковой не согласны. Вот просто на сто процентов не согласны.

— Я действительно не знала, что должна сделать, — с полуулыбкой ответит потом на мой вопрос Татьяна Федоровна уже у себя на кухне, за земляничным чаем. — Отречься от братьев и сестер, живущих в Украине? От прочитанных книг? От всего, что я видела в Украине и знаю о ней?

А потом стало понятно: что бы она ни сказала тогда, это бы ничего не изменило, решение уже было принято.

— Собрание проходило уже с подписанным увольнением, — усмехается Татьяна Федоровна. — Формально мне только вынесли порицание, но на самом деле у них все было уже решено. При этом мне ведь еще велели зачем-то объяснительную писать на имя ректора! Я помню, как декан факультета принял у меня эту бумагу, даже не подняв на меня глаза.

И 10 июня профессору Новиковой оставалось только забрать из отдела кадров трудовую книжку.

Спецоперация и мир

— Сначала мне казалось, что всеми этими публикациями о моем «деле», этими обвинениями меня опозорили, — грустно улыбается Татьяна Федоровна и обнимает своего огромного кота. — В Белгороде у меня друзей почти не осталось. Но потом вдруг начали писать незнакомые люди из разных городов. Выяснилось, что меня поддерживают многие. Студентка другого факультета в нашем университете пишет: я горжусь вами и жалею, что вы у меня не преподавали. Ученики и коллеги из Москвы, из Питера, из других городов пишут. А на днях вдруг прислали денег. Я звоню одному из ребят, пытаюсь объяснить, что не бедствую. «А это, — отвечает он, — на штрафы. Это наш вклад в борьбу за мир».

Старожилы БелГУ говорят, что до Новиковой на их памяти так увольняли педагога только однажды — на юрфаке по довольно сомнительному обвинению в коррупции. Тогда тоже состоялось общее собрание. Единственной, кто выступила в защиту «обвиняемой», была Татьяна Новикова. Она просто встала и сказала, что нельзя обвинять человека, не имея доказательств.

Под конец я задаю Татьяне Федоровне вопрос о будущем. О том, как она дальше сможет разговаривать с коллегами, с бывшими друзьями. Когда-нибудь, добавляю, все это ведь кончится, будет мир, будет победа — кто бы и как ее себе ни представлял…

— В этой «спецоперации» победить нельзя, это я вам говорю как лингвист, — пристально смотрит на меня профессор Новикова. — Русский язык — он ведь такой: сам всё расставляет по местам. Победить можно в войне, а у нас спецоперация. Спецоперацию можно только закончить. Выражение «победить в спецоперации» — это просто безграмотно. А вы заметили, что у глагола «победить» нет первого лица в будущем времени, в единственном числе? Даже язык этому сопротивляется.

#Белгород #университеты #преподаватели #дискредитация ВС РФ #увольнение
Главный редактор «Новой газеты. Европа» — Кирилл Мартынов. Пользовательское соглашение. Политика конфиденциальности.
Мы используем файлы cookie.
Политика конфиденциальности.
close

К сожалению, браузер, которым вы пользуетесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров.