Утесов
Как мне пережить этот вой сирен в Одессе, когда и мой родной Воронеж давно разбомбили?
Я учился в старших классах, когда только-только в моду входили «ABBA» и «Boney M», и слыл среди своих «бЕшников» не то чтобы «белой вороной», но «пареньком со странностями», если речь заходила о музыкальных пристрастиях. Понятно, что тогда репертуар этих шведов и немцев тогда знали наизусть 99% молодежи — даже если ты на числился в их фанатах.
Пробубнить пару куплетов мог и я — и в «Ночном полете на Венеру», и в «Шоколадной девушке», и в «Реках Вавилона». Но вот точно наизусть я знал вовсе не репертуар этих двух групп, а — Леонида Утесова.
Родители в те годы находили старые виниловые пластинки с его песнями, а потом дома появился его альбом из трех дисков, на которых были записаны, по-моему, около 60 его хитов. Одноклассники узнали о моем странном интересе случайно: в какой-то из многочисленных тетрадей-анкет, ходивших по рядам во время самых скучных уроков, и начинавшихся с традиционного вопроса: «Хочешь ли ты дружить с хозяйкой анкеты?» — был и вопрос о музыкальных пристрастиях.
Я честно написал, что люблю этого певца, и сразу стал мишенью для приколов на наших дискотеках. Ведущие ядовито осведомлялись у меня: «Леонид, не желаете ли потанцевать под песни своего тезки?…»
«Мишка-одессит» была одной из самых любимых. Причем настолько, что я даже доверил эту тайну своему другу Юрцу, который учился в другой школе на класс младше меня. И мы порой вместе слушали эти пластинки из альбома: «Широкие лиманы, зеленые каштаны. Качается шаланда на рейде голубом…»
Утесова я люблю до сих пор. Потому что он не поет, а беседует со мной, неторопливо рассказывает о «красавице Одессе под вражеским огнем», о том, что «есть город, который я вижу во сне», о том, как «только грянет над Москвою утро вешнее…» и о многом-многом другом.
Разговоры
С Юркой мы теперь общаемся нечасто, раза 2-3 в год, выпиваем бутылку коньяка и вспоминаем. Недавно встретил его на улице, поболтали о происходящем в сопредельном государстве, помянули «незлым тихим словом» того, кто начал все это. А потом разговор случайно соскользнул на нашего «Мишку-одессита».
— Знаешь, у меня теперь с сестрой отношения, как струна, стали, — признался он. — Звоню, а она говорит мне, что я ничего не понимаю, что творится у них — в Одессе. «Ты россиянин, а я живу в государстве, с которым воюет моя родина. Ты когда-нибудь засыпал под вой сирены? А мы привыкаем к этому. Твои бомбы падают на меня!» Я в сотый раз объяснял, что ни разу на президентских выборах не голосовал за человека, развязавшего войну. А она сразу на погоду сворачивает… Может, СБУ слушает там их разговоры с Россией?
Его сестра Галя больше сорока лет живет в Одессе, где-то в районе Аркадии. Родом она из Воронежа, бывший супруг ее — тоже отсюда. Его — выпускника советского военного училища — какой-то родственник, носящий большие звезды на погонах, на рубеже перестройки засунул служить на хлебное место — в Одесский военный округ.
Там, в Одессе, и осели, получили квартиру, потом развелись, и бывший муж вернулся в Воронеж, где недавно умер, а Галя до сих пор живет в Одессе. Лет десять назад к ней в детское учреждение, где она работает музруком, пришла комиссия и спросила, знает ли она какие-то национальные украинские песни, может ли их сыграть? Она легко сыграла штук десять, и все вопросы о ее «профпригодности» отпали сами собой. Литературного украинского так и не выучила, но на «суржике» легко может объясниться, хотя этого ей делать не приходится: нет необходимости, как говорила по-русски всю жизнь, так и говорит…
Ее сын, которому около сорока, — тоже. Он вроде бы нормально общается со своим воронежским дядькой, хотя и закругляет любой телефонный разговор с Воронежем традиционным : «Ты же все понимаешь…»
— Чего мне теперь делать?- недоумевает Юрка. — Дискутировать по телефону обо всем этом — как-то глупо. А лично пообщаться… Да когда теперь такое в принципе возможно будет?
Помощь ближнему
Юрка — бюджетник, работает в небольшом коллективе человек на 15. "У нас против войны в коллективе двое — мой начальник и я. Остальные какие-то вялые, пенсионеры, боятся: лишнее слово брякнешь, и останешься с одной голой пенсией в 14- 16 тысяч, а тут какой-никакой, но приработок…»
От дома сестры Юрца до улицы Воронежской в Одессе — довольно далеко. Мой друг, кстати, очень удивился недавнему известию о том, что мэр Одессы Геннадий Труханов предложил переименовать ряд городских улиц, так или иначе ассоциирующихся с городами России — Новомосковскую, Бородинскую, Курскую, ту же Воронежскую…
А потом помрачнел : «Имеют право, хотя глупо как-то это все…»
В Воронеже, кстати, есть Одесская улица, длиной более 2 км. По стечению обстоятельств, она проходит совсем недалеко от военного объекта, гул авиационных моторов с которого воронежцы слышат по 12 часов в день. Воронежские партийцы, кстати, уже предложили переименовать и ее, а заодно и отель «Украина» в самом центре Воронежа. Под угрозой исчезновения в том же контексте оказался хлеб «Дарницкий» и украинские бублики.
В контексте происходящего на Украине, кстати, можно упомянуть и «общественную нагрузку», доверенную губернаторам приграничных областей — Курской, Белгородской и Воронежской, которым из АП было поручено взять шефство над примыкающими к ним районам ЛНР и ДНР.
Нашему региону выпали три района, о чем недавно сообщил медиахолдинг областного правительства: «Воронежская область поможет восстановить хозяйство в Марковском, Меловском и Новопсковском районах Луганской Народной Республики. Об этом сообщил губернатор Воронежской области Александр Гусев во вторник, 7 июня, после подписания договоров о сотрудничестве с исполняющими обязанности глав администраций районов. Глава региона также провел встречу с президентом ЛНР Леонидом Пасечником».
СМИ сообщили, что воронежским специалистам предстоит отремонтировать разрушенные в ходе боевых действий социальные объекты — школы, детсады, поликлиники, а также дороги, линии электропередач, котельные, трубопроводы. В дома престарелых и районные больницы завезут новое оборудование, белье, средства гигиены, медикаменты, а в аптеки — лекарства. Школы трех районов обеспечат учебниками на русском языке, а также методическими пособиями для учителей. В учебных заведениях будут отремонтированы или построены заново пищеблоки, одна из главных задач — обеспечение начальных классов горячим питанием. В детсады поставят игрушки, детское питание, мебель. Для восстановления сферы ЖКХ Воронежская область отправит в каждый район по три единицы коммунальной техники — мусоровозы, аварийные и ассенизаторские машины…
Кстати, например, в том же Марковском районе Луганщины, примыкающему к Кантемировскому району Воронежской области, боевых действий практически не было, а вся нынешняя разруха севера ЛНР, очевидно, связана с тем, что Виктор Янукович, традиционно набиравший в этом «красном поясе» Луганщины 70-75% голосов, палец о палец не ударил, чтобы за годы своего президентства сделать что-то для этих мест. А потом в регион, как медведь на пасеку, вломился «русский мир…»
Клещи
Я вот все думаю: нельзя ли все меры поднятия экономики Луганщины хоть как-то спроецировать на родной наш регион? Но там-то хоть прифронтовая полоса, что-то порой прилетало и взрывалось, а у нас…
Например, состояние «ливневки» миллионного Воронежа: она у нас не работает в принципе, и даже недавний получасовой ливень оборачивается потопом для жителей частного сектора. При этом восстанавливаем Луганщину. Впрочем, оно и не удивительно: процесс прохождения федеральных траншей в ЛНР через Воронежскую область значится у нас в категории «бизнес»…
Моя хорошая знакомая, работавшая в крупном сетевом магазине стройматериалов, удивлялась тому, что после 24 февраля объемы ее продаж выросли вдвое. Ира объяснила это так, что люди с перепугу начали вкладываться в стройматериалы (и до 24 февраля без того дорожавшие каждый квартал). Но прошла неделя другая — и как отрезало! Кончились у людей деньги.
Из-за этого Ире пришлось искать другую работу — в организации, связанной с микрокредитами. В качестве «заманухи» после успешно проведенного собеседования будущий начальник пояснил:
— С начала всего «этого» объемы нашей работы выросли на 300% У людей денег все меньше, а цены как прыгают! К осени доллар поднимется до 110-120 рублей, заживем!
Другой мой приятель Степан, имеющий небольшой бизнес (несколько продуктовых магазинчиков) в Воронеже и Белгороде, после 24 февраля буквально светился.
— Вояки все сметают с прилавков, — говорил он в первый месяц войны. — Шоколад, пиво, сигареты! Они при деньгах, видно им на форму давали, а они все в продмагах спускают…
А вот в последние три-четыре недели прибыль начала падать, солдат в Белгороде стало меньше. Они месяц на «передке» воюют, потом их на две недели отводят на отдых куда-то вглубь области, так ведь и прогорит бизнес…
Но и в Воронеже, находящемся почти за 300 верст от границы, не все спокойно. Причем, «родителями» этой нервозности являются сами власти.
Например, почему-то фестиваль народного творчества «Край Воронежский — песенный край», намеченный для проведения аккурат в День России 12 июня в селе Костенки в 40 км от Воронежа на откосах, спускающихся к Дону, буквально за день был перенесен в тесный воронежский ЦПКО.
— Уже были вбуханы огромные деньги в потраву склонов от клещей, а нам без объяснения причин просто сказали — все в Воронеж! Думать можно все, что угодно! Напротив Костенок через Дон стоит город Нововоронеж с его атомной станцией. Вот, небось из соображений безопасности и запрет наложили, — поделилась соображениями одна из организаторов праздника на условиях анонимности…
А с Юркой мы в последнюю нашу встреч послушали -таки Леонида Утесова, а «Мишку-одессита» прокрутили аж трижды!
И даже сами нестройно пытались затянуть ее второй куплет «Изрытые лиманы, поникшие каштаны — красавица Одесса под вражеским огнем…» .
