Комментарий · Общество

Апостол арестантов

Ушел из жизни правозащитник и поэт Андрей Бабушкин

Леонид Никитинский, журналист, кандидат юридических наук, специально для «Новой газеты. Европа»
Леонид Никитинский, журналист, кандидат юридических наук, специально для «Новой газеты. Европа»

Андрей Бабушкин. Фото: соцсети

Андрей Бабушкин, только что ушедший от нас так же стремительно, как жил, на моей памяти никогда не рассказывал о себе. Он был очень открытым человеком, но эта тема его просто не занимала. Всегда думал только о других и о том, как сделать так, чтобы их не обижали. Себя он не жалел, но очень удивился бы, если бы ему об этом сказали при жизни: в этом не было никакого «самопожертвования» — жить так было для него нормально, как для птицы летать. Он был человек сразу заметный, но при этом предельно не показной.

Ходил он обычно в одной рубашке, на которую нацеплял значок муниципального депутата, а на встречи СПЧ с президентом уважительно повязывал галстук, но из-за его шеи тот свисал с нее двумя хвостами одинаковой длины. Бабушкин давно и сильно болел — но он же никогда не говорил об этом.

Он был смешным и не стеснялся этого нисколько. Одно время у него был розовый ноутбук, который он держал на весу одной рукой, а одним пальцем другой быстро-быстро записывал все, что ему говорили в колониях и СИЗО. В розовом, а потом, когда Бабушкин «разбогател», зеленом ноутбуке не было никакой фронды. Любого другого на его месте в колониях подняли бы на смех, и тем удивительнее было то уважение, даже благоговение, которое эта нездешняя фигура вызывала равно и у сидельцев, и у администрации. Все запутанные инструкции ФСИН он знал назубок и не допускал при себе ни тени неуважения ни к зэкам, ни к их онтологическим врагам — охранникам.

В его присутствии они становились людьми, уважающими друг друга. Да просто людьми, вот только не знаю, надолго ли.

Тех, кого он вытащил из тюрьмы или кто только что вышел оттуда сам, а дальше идти ему было некуда, Бабушкин селил у себя в квартире в спальном районе. Один из таких, пока он где-то бегал по своим правозащитным делам, зарезал его маму и ограбил квартиру. Эту историю знали все, хотя сам он никогда ее не рассказывал. Это никак не повлияло на его отношение к людям, он так же продолжал привечать бывших зэков, не деля их на «хороших» и «плохих» — а как это заранее угадаешь?

О том, что он старовер, знали все, но это тоже не обсуждалось. К нему нельзя было лезть с разговорами: он неизменно был страшно занят более важным делом: спасением людей. Про то, что его отец был доктором философии, я только что прочел в биографии Бабушкина, хотя о чем-то таком можно было догадаться: в длинной поездке по Кавказу в разговорах по дороге он вдруг обнаруживал знания в областях, далеких от тюремной темы. Еще он писал шутливые стихи. Может быть, не только шутливые — не знаю.

Однажды я набился к нему в напарники в инспекцию СПЧ по мордовским зонам. Эта поездка, описанная мною в № 33 «Новой» за 2014 год, дала мне очень много для понимания человека вообще. Что касается президентского совета, то икону из Бабушкина сделать не получится. Миротворец, гонимый правды ради из ОНК и не только. Царствие Небесное, Андрюша, смешной ты человек.

#память #правозащитники
Главный редактор «Новой газеты. Европа» — Кирилл Мартынов. Пользовательское соглашение. Политика конфиденциальности.
Мы используем файлы cookie.
Политика конфиденциальности.
close

К сожалению, браузер, которым вы пользуетесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров.