Как я стал (меня стали) иноагентом

По каким-то причинам они не могут пока без суда и без вины убивать столько народу, сколько им бы хотелось. Штрафовать — да, кого угодно, в любом количестве и безо всяких к тому оснований, а вот убивать — только некоторых. Поэтому они и составляют расстрельные списки, как бы понарошку. С точки зрения их отношения ко мне лично, как и к другим фигурантам, это не информативно — я давно понимаю, что ничего хорошего, кроме расправы, мне от них ждать не стоит. Но это четкое свидетельство того, что хотят они именно расстреливать. Многих.

И делать это без суда и следствия, как их предшественники. Списки составляются тайно, никому не известными комиссарами — чиновниками Минюста и по совершенно непонятным основаниям. Да, конечно, в иноагенты попадают вовсе не те, кто что-то получает из-за рубежа — я никогда не получал ничего — а просто те, кто не любит власть. Здесь они угадывают — я, например, их, действительно, не люблю, считаю, что они разрушают страну, а сами являются ничем иным, как сгустком мерзости. Но почему попадает этот человек, а не тот, почему сегодня, а не в предыдущую или следующую пятницу, неведомо. Да и непрофессионально все до предела. Меня, например, в списке Минюста назвали социологом — я им не являюсь и никогда с этим титулом нигде не фигурировал.

Власть не справляется со своей работой, у нее ничего не получается — специальная военная операция лишь вершина их многолетних неудач. И не видят они для себя другого пути, кроме, как натравливать одних людей на других, приклеивать аналоги желтых звезд и побеждать внутренних врагов, раз уж ничего не получается с ими же придуманными врагами внешними.