Новые стандарты

В прошлом году в Совете по правам человека при президенте РФ подготовили доклад, в котором говорилось, что начиная с 5-го класса российские школьники учатся больше 40 часов в неделю, то есть больше стандартного рабочего дня взрослых. 

Как результат, с 1 сентября 2027 года в России вводятся новые федеральные образовательные стандарты. Декларируемая цель — сделать школьную программу более практичной и современной. В ходе их обсуждения глава Рособрнадзора Анзор Музаев дал комментарий «Московскому комсомольцу» о том, что школьная программа будет сокращена.

 — издание приводит его слова в виде прямой речи. Затем, уже без цитирования, сообщает, что сокращению подвергнется программа 4–9-х классов, будет убрано от 15% до 30% учебного материала.

Также «Московский комсомолец» цитирует вице-спикера Госдумы Бориса Чернышова, который предложил в комментарии для издания отменить всероссийские проверочные работы (ВПР, общероссийское тестирование детей начиная с 4-го класса). Затем неназванный представитель Рособрнадзора дал комментарий «Фонтанке» о том, что сокращение может осуществлять не их ведомство, а Минпросвещения. 

Также этой весной обсуждалась идея сокращения обучения в российских школах с 11 до 10 лет. Министерство просвещения выступило против этой инициативы.

Уберут не семьеведение

— Учителя, классные руководители, родители и ученики уже давно жалуются на перегруженность учебного процесса воспитательными «патриотическими» мероприятиями. Образовательная часть никуда не делась, но к ней прибавились различные военные сборы, встречи с эсвэошниками, встречи со священнослужителями, «Зарница» и прочее. Поэтому предложение Рособрнадзора вполне логичное — якобы пойти навстречу просьбам, но сократить учебною нагрузку, а не «патриотическое» воспитание. Образовательная функция школы планомерно вытесняется и замещается индоктринированием, — говорит Дмитрий Цибирёв, представитель проекта «Не норма», который изучает военную пропаганду в российских школах.

С ним согласен психолог и бывший директор школы в Санкт-Петербурге Дима Зицер.

— Не стоит ждать адекватных шагов от людей, которые внесли в школьную программу НВП (начальную военную подготовку), семьеведение, плетение маскировочных сетей и «Разговоры о важном». То, что школьная программа перегружена, — это правда, но перегружена она в первую очередь этой гадостью. Но первым номером на вылет стоит обществознание, — отмечает он.

Зицер говорит, что проблема перегрузки школьной программы в России была и до полномасштабного вторжения в Украину. 

— То, что будет сокращено что-то из математики и физики, — неплохо. Хочу надеятся, что люди, которые будут выбрасывать те или иные вещи из общего курса, будут учителями-практиками. [До полномасштабной войны с Украиной] тоже могли бы быть такие претензии, тогда можно было бы говорить о введении большей вариативности. В образовательных системах разных стран принято, что молодые люди начиная с определенного возраста выбирают для себя определенное направление. Таким образом, есть, например, базовая математика (которая сейчас, конечно, перегружена), а есть математика углубленная, история углубленная и так далее, — объясняет он.

Сокращениями учебной программы будут довольны не все.

— У меня сын учится в частной школе, там всё иначе, но я немного преподавал в обычной школе математику. Считаю, программа слабая, экзамены слабые. Вероятности и статистика, которые собрались выкидывать (об этом говорится в публикации «Московского комсомольца»), — совсем не то, с чем современному человеку будет лишним ознакомиться в обязательном порядке, — отмечает собеседник «Новой газеты Европа», программист из Москвы.

Собеседник «Новой газеты Европа», учитель истории из Москвы, предположил, что будущее сокращение учебной нагрузки может быть связано с дефицитом учителей, который испытывают российские школы. В то, что будут сокращены ВПР, он не верит: они важны для многих функционеров Министерства просвещения.

Политический видеоблогер Андрей Рудой ранее был активистом профсоюза «Учитель». Он также отмечает, что проблема перегруженности школьной программы появилась до 2022 года.

 В то же время от нынешней «оптимизации» я ничего хорошего не жду. Скорее речь идет о сужении базового компонента образования, дабы стимулировать детей и родителей обращаться к репетиторам, — предполагает он. 

Детей не учат применять знания

— Я согласна с тем, что в школьном курсе есть лишнее и сложное. Наверное, не зря многие, кто на домашнем образовании, покупают учебники 1940–1950-х годов: говорят, они более рациональные. Буквально на той неделе была на книжном форуме, и один прилавок был с такими учебниками и прописями, — рассказывает многодетная мать из Псковской области.

Но она не верит, что Министерство просвещения проведет адекватный пересмотр школьной программы.

— Главная проблема школьного образования — это оторванность отдельных предметов друг от друга и от жизни в целом. Детей не учат применять знания в жизни, и, как следствие, ребенок не понимает, на фига ему всё это зубрить. Системное и логическое мышление не развивается, — отмечает она.

Другая собеседница «Новой газеты Европа», многодетная мать из Подмосковья, относится к грядущим изменениям с безразличием, потому что «хуже уже некуда».

— Всю нынешнюю школу нужно глобально менять, причем саму систему. Невозможно изменить качество образования, выдирая просто «неудобные» темы и материалы. Большие вопросы к «опорным» текстам для всего гуманитарного блока. Они совершенно устарели. Всё это жесткий не соотвующий современным реалиям нафталин. Нельзя учить детей на основе письменной речи полуторавековой давности, — отмечает она.

Она также говорит о бессмысленности ВПР:

— Программа, особенно начальной школы, выглядит абсолютно нелогичной, особенно убивает «Окружающий мир». Напиши первые признаки весны, отметь на контурной карте БАМ, напиши год распада СССР, что такое лыко, напиши год создания памятника рабочему и колхознице, какие материалы используются в гжельской росписи, о чем говорит вторая глава конституции. Очень странно вести дневник температур, проращивать горох и тут же учить названия городов Сибири, основанных в XVII веке. Притом, что такое вообще Сибирь, нигде ни слова. Зато что такое Хвалынское море — аж две страницы, — рассказывает она.

Собеседник «Новой газеты Европа», преподаватель математики одного из московских вузов, ранее также преподавал в школе.

— Учебные программы зачастую перегружены ненужными техническими деталями. Если мы, например, говорим про математику, то там довольно много устаревшей ерунды вроде многочисленной тригонометрии и так далее. Но самое главное — программа жутко скучная. В частности, это связано с тем, что она в большой степени заточена под формат выпускных и контрольных мероприятий, которые имеют совершенно конкретный вид. Этот вид продиктован необходимостью некого усредненного контроля знаний выпускников по всей стране. Контроль этот должен быть пригоден для того, чтобы человек поступал в любой вуз, — рассказывает он.

Он отмечает, что школы жестко наказывают за плохо сданные или вовсе не сданные их учениками квалификационные экзамены. Таким образом, школы ориентированы на вдалбливание в голову минимума, чтобы человек заведомо сдал выпускные экзамены хотя бы с минимальным результатом.

В крупных городах они относительно неплохие, но сопровождаются очень высокой нагрузкой. Реально преподаватель, который прилично зарабатывает, сидит в школе целыми днями и ночами. Если ты преподаешь сутками, ты не можешь делать это хорошо: ты выгораешь, устаешь, тебе нужно время на релаксацию, — отмечает он.

Он также сомневается, что нынешнее Министерство просвещения способно исправить ситуацию.

— Важно не просто сократить то, что есть, а полностью переделать всю систему. Сам образовательный стандарт должен быть совершенно иным. Для этого нужно глубокое переосмысление и перестройка: синхронизация курсов, адаптация к современным реалиям. Это всё не про «давайте меньше», а про то, что нужно преподавать совсем по-другому. Проблема в том, что это никто не обсуждает, — отмечает он.