«Скорее всего, не заговор Кремля»

Никакого заранее продуманного замысла и сценария в истории с Боней не было, заявили в разговоре с «Новой-Европа» политтехнолог Станислав Белковский и политолог Фёдор Крашенинников. 

— Кремль совершенно не заинтересован привлекать внимание к некоторым из тех вопросов, которые Боня упоминала в своем обращении, включая забой скота в Новосибирской области или ситуацию на юге России. Это личная инициатива Бони, — говорит Белковский. 

Крашенинников называет сам подход «а кто это организовал?» порочным: «А почему мы думаем, что это кто-то должен был организовывать?» По его мнению, Боня просто высказалась сама, без посторонних советов. При этом, рассуждает политолог, если администрация президента в конфликт и вмешивалась, то уже на стадии, когда он возник и развивался, она решила его подавить:

— Я не думаю, что в выступлении Бони был какой-то сложный технологический конструкт. Но, вероятно, ей уже объяснили, что не надо политикой заниматься, и она сейчас из этой темы выйдет, — сказал Крашенинников.

Социолог Игорь Эйдман сомневается, что обращение Бони — это хитрая разводка, чтобы выпустить пар. При этом он не исключает участия в истории администрации президента, однако не потому, что она хочет как-то нивелировать протестные настроения, а скорее наоборот: 

— Есть мнения, что сейчас происходит столкновение между внутренним блоком администрации президента и ФСБ, где в администрации президента — упор на манипулятивные методы управления, а ФСБ — на чисто репрессивные, в том числе и в интернете. Администрация президента может посылать сигналы в Кремль: не всё в порядке, репрессивные методы сталкиваются с сопротивлением, нужно включать манипулятивные элементы и механизмы, — рассуждает социолог в разговоре с «Новой-Европа».

Однако, по его мнению, это ни в коем случае не означает, что эффект Бони — просто «чистая игра власти, чтобы водить нас за нос»: в любом случае история отражает политический кризис, который сейчас назревает в России, общественное недовольство и определенные противостояния внутри элит.

Политолог Аббас Галлямов также не видит необходимости искать чей-то тайный умысел в ситуации с Боней: по его словам, это не заговор и не игра Кремля — так как для него это невыгодно:

Ему хочется, чтобы эти проблемы ассоциировались не с ним, а с боярами. А она говорит: «Нет, давай-ка слезай с трона и займись сам этим всем». И это контрпродуктивно и совершенно не выгодно Кремлю, — рассуждает он.

Однако Галлямов, как и Эйдман, всё же допускает внутриэлитные игры — например, более либеральная башня могла продвинуть Боню, чтобы уколоть силовиков, — но называет этот сценарий маловероятным, так как он «работает против Путина»:

— Во власти нет героев, которые бы так рискнули: там остались одни запуганные бюрократы, которым даже в голову не может прийти, что можно сыграть свою игру, чтобы подставить царя. Поэтому я эту версию полностью не исключаю, но не очень в нее верю, — говорит собеседник «Новой-Европа».

«Политическая игра Кириенко»

Противоположную позицию занимает политолог Дмитрий Орешкин: он считает, что обращение Бони не спонтанность, а срежиссированная политтехнологическая игра со стороны Кремля — вероятно, администрации президента и лично Сергея Кириенко. Скорее всего, она связана с предстоящими выборами в Госдуму. 

— Если бы это было опасно для Кремля, он бы проигнорировал тему. Когда что-то неприятно, правильнее всего не разоблачать, не критиковать, не отвечать, а не замечать. А здесь вдруг Песков заявляет: в Кремле услышали, поняли, рассмотрели. Грамотный Песков сказал бы: «Что такое Боня? Напомните, я этой фамилии не слышал». Но он говорит, что темы важные, — сказал эксперт в разговоре с «Новой-Европа».

По мнению Орешкина, Боня действует по лекалам Ксении Собчак на выборах в 2018 году: ей как кандидатке в президенты разрешили трогать любые темы, кроме личной критики Путина, рассказывает эксперт. То же самое сейчас и с Боней, рассуждает собеседник «Новой-Европа»: она не говорит о войне и некомпетентности Путина — она «жалуется царю на бояр» и рассуждает про то, что все и так знают. Это позволяет занять нетронутый сектор электората — рассерженные, проевропейски настроенные горожане, не создавая реальной угрозы, говорит политолог. Власть ищет управляемого кандидата вместо Надеждина или «Яблока», которые уже надоели или дискредитированы, и Боня — удачный вариант, продолжает Орешкин:

Поставить во главе своего нового человека. Он интересен простодушной части электората тем, что его не было раньше, — рассуждает он.

Однако, по мнению эксперта, самостоятельной силой эти люди не являются, и если им приказать отойти от своих позиций — они это сделают: 

— И Боня вряд ли горит желанием приезжать из Монако в Россию. Гораздо больше она горит желанием заработать несколько миллионов долларов на этом несложном деле, — подытожил он.

«Боня уловила момент и пытается соответствовать аудитории»

Почти все эксперты сходятся на том, что Боня реагировала на общественный запрос и свои коммерческие интересы. Социолог Игорь Эйдман полагает, что не только Боня, но и другие блогеры поняли, что выступления с критикой власти сейчас лучше всего «зайдет» аудитории:

— Люди, которые привыкли ориентироваться на массовую аудиторию, которые знают пиар-технологии и привыкли привлекать к себе внимание эффективными методами, поняли, что критика власти в обществе сейчас наиболее востребована, — говорит он.

По его словам, это связано с запретами в интернете, блокировкой мобильного интернета, Telegram и других мессенджеров, плохой экономической ситуацией, тупиком в войне, ударами Украины по российской территории — всё это вызывает массовое недовольство. рейтинги Путина и власти падают даже по сообщениям государственных социологических организаций — и Боня «уловила момент», продолжает социолог:

— Как человек, давно работающий в информационном пространстве и фактически являющийся информационным бизнесменом, она почувствовала конъюнктуру — и на эту конъюнктуру рынка ответила предложением. Да, критика была осторожной, потому что она, видимо, одновременно опасается каких-то репрессий, возможно, против себя. Но, тем не менее, она пошла навстречу — как говорили в советские времена — пожеланиям трудящихся, — рассуждает социолог.

С ним согласен и политолог Аббас Галлямов: по его словам, аудитория политизируется, становится всё более недовольной происходящим. А Боня чувствует это, улавливает и пытается соответствовать: 

— заявил эксперт.

Политтехнолог Станислав Белковский акцентирует, что Боня — влиятельная и популярная фигура, которая страдает от мер по ограничению связи в России, потому что ее бизнес и доходы завязаны на интернете. Соответственно, она выражает не только свое мнение, но и пула таких же популярных блогеров и других людей, кто зарабатывает деньги в основном в Instagram и YouTube:

— Сейчас их интересы под угрозой, поскольку основной источник их доходов — российская аудитория, где бы они ни находились (например, в Монако, как Боня). Кроме того, Виктория Боня — большой специалист по привлечению к себе внимания, и в очередной раз она это доказала: полтора миллиона лайков, десятки миллионов просмотров, — рассуждает эксперт.

«Через Соловьева спустить конфликт на тормозах»

Эксперты по-разному интерпретируют дебаты Бони с пропагандистом Владимиром Соловьевым. Политолог Аббас Галлямов считает, что Кремль через Соловьёва пытается «задушить Боню в объятиях» и «подкупить» с помощью демонстрации уважения — «чтобы она не начала дрейфовать дальше в направлении оппозиционности»:

— Как говорится: то, что не можешь остановить, попытайся возглавить. Также я совершенно не исключаю, что представители от власти напрямую могли воздействовать на Боню и на нее повлиять, — говорит собеседник «Новой-Европа».

Кремль таким образом хочет с помощью лести сделать Боню своим союзником, продолжает Галлямов. Он прогнозирует ей место в ОНФ или Общественной палате — как управляемому кандидату от рассерженных горожан, чтобы она не пыталась удовлетворить свои политические амбиции в обход власти.

По мнению политолога Дмитрия Орешкина, дебаты доказывают, что в Кремле специально поддерживают тему на плаву. Это, по его мнению, доказывает, что за Боней стоит «влиятельная сила», возможно, из АП.

— говорит он.

Политтехнолог Станислав Белковский дает иную трактовку: по его словам, Соловьев сам перехватывает виток популярности, потому что россиянам его «псевдопатриотическая истерика» надоела, рейтинги его передач падают, и он специально хамит, чтобы спровоцировать ответ. 

Сами дебаты не содержат для Кремля вообще ничего прагматичного, отмечает Белковский: при этом они помирились и даже договорились создать платформу в госмессенджере МАКС — и тем самым пропиарили важный для Кремля проект.

Политолог Федор Крашенинников считает, что власти через Соловьева просто «спустили конфликт на тормозах»: так, Соловьеву намекнули, что накидываться на блогерку не надо — таким образом он только раздувает конфликт. А Боне «какой-то авторитетный для нее человек» просто сказал: «Дорогая, если ты хочешь спокойно ездить в Россию и жить прежней жизнью, пожалуйста, о чем-нибудь другом выступай в следующий раз», — рассуждает политолог.

— И она всё поняла и не стала обострять. На этом, мне кажется, историю «великой оппозиционной революции Бони» (которая, как написал Михаил Зыгарь в статье в Spiegel, якобы «пугает Путина больше, чем оппозиция») можно заканчивать, — говорит эксперт.

«Боня — не вождь революции, не оппозиционер — и не хотела им быть»

Социолог Игорь Эйдман видит в истории с Боней отражение назревающего серьезного политического кризиса и противостояния элит. По его наблюдениям, общество заинтересовано в критике — значит, власть становится менее популярна. 

—- Я помню еще времена перестройки, когда совершенно неожиданно люди конъюнктурные вдруг стали пламенными трибунами, обличающими власть и правящую идеологию. Потому что конъюнктура складывалась неблагоприятно для власти, и они, соответственно, ответили на запросы конъюнктуры. Это для власти, конечно, неприятно, — говорит эксперт.

Политтехнолог Станислав Белковский и вовсе отрицает политическое содержание: никакого политтехнологического замысла, только личные и коммерческие интересы Бони и Соловьева.

— Никакого оппозиционного пафоса или содержания в высказываниях Бони не было. Это была типичная жалоба царю на плохих бояр. В российском информационном пространстве таких довольно много. Просто Боня сделала это успешнее и удачнее многих с точки зрения поддержания собственного рейтинга. Вот за что и решил зацепиться Соловьев, — сказал эксперт.

Политолог Федор Крашенинников настроен более скептически: по его мнению, «эмигрантское сообщество живет в истеричном ожидании чуда, что путинский режим рухнет», но ничего не происходит годами — и оно готово радоваться уже всему, даже обращению Бони. Никакого кризиса власти — просто «дырочку законопатили и разошлись заниматься выборами», рассуждает он.

— Очевидно, что она не собиралась быть ни вождем революции, ни оппозиционером, ни поднимать восстание, ни ссориться с властями Российской Федерации. Власти, скорее всего, просто воспользовались этой ситуацией. Да, полыхнуло. Люди побегали, все покричали «ура, ура! царю правду сказали». Ну и пар вышел, — подчеркивает собеседник «Новой-Европа».