Надо вместо НАТО
Иллюстрация: «Новая Газета Европа»
Заявление еврокомиссара по обороне и космосу Андрюса Кубилюса о необходимости создания нового оборонного союза подняло новую волну дискуссий о том, как именно Европа должна реагировать на кризис трансатлантического партнерства. В Брюсселе уверены: учитывая постоянную критику со стороны президента США Дональда Трампа и его угрозы выйти из НАТО, европейцы больше не могут в прежней степени полагаться на Вашингтон.
Новый договор, на основе которого и должен быть создан оборонный альянс, будет открыт для подписания не только членами ЕС, но и партнерами. Ключевой среди них — Украина, которая может многому научить западных военных. Активное взаимодействие с Киевом ведется уже сейчас.
О том, почему понадобился новый оборонный альянс и какие у этой инициативы есть уязвимые места, — в материале «Новой газеты Европа».
На протяжении десятилетий Евросоюз держался в стороне от оборонной политики, чтобы не конкурировать с НАТО — краеугольным камнем европейской безопасности с 1949 года. Но в последние годы ситуация стала меняться: вначале из-за начала полномасштабного вторжения РФ в Украину, а с 2025 года — по причине конфронтационной риторики Дональда Трампа. Он постоянно рассуждает в духе «если они [остальные члены НАТО. — Прим. ред.] не платят, я не буду их защищать», называет Североатлантический альянс «бумажным тигром» и грозит вывести США из числа его членов.
Новая волна критики началась на фоне иранской военной кампании и нежелания европейцев напрямую участвовать в этом конфликте. В качестве реакции, как сообщило 24 апреля агентство Reuters, Пентагон начал анализировать возможные способы давления на европейских партнеров. Так, вариант наказания британцев — изменение американской позиции по Фолклендским островам, оспариваемым Аргентиной. Что же касается главного европейского противника кампании против Ирана — Испании — то Вашингтон, как утверждают источники Reuters, хочет выгнать Мадрид из НАТО или хотя бы приостановить его членство (в альянсе уже заявили, что это невозможно).
Дело не только в риторике. США больше не гарантируют автоматическое предоставление союзникам ключевых стратегических средств (например, разведданных), без которых армии стран ЕС практически неспособны проводить масштабные операции. Вашингтон прорабатывает сценарии сокращения американского военного контингента в Европе. А в американской оборонной стратегии теперь зафиксировано, что ответственность за урегулирование ситуации в Украине в большей степени лежит на Европе, в то время как приоритеты Вашингтона — это Западное полушарие и Индо-Тихоокеанский регион.
Аналитик Центра стратегических исследований в Гааге (HCSS), один из авторов принятой НАТО в 2021 году концепции боевых действий Дэвис Эллисон в разговоре с «Новой-Европа» прокомментировал будущее альянса: «Учитывая, насколько ухудшились трансатлантические отношения и, вероятно, продолжат ухудшаться, ставка на НАТО становится всё менее целесообразной». Эксперт, в частности, отметил: «Нет особых оснований считать, что НАТО обладает какой-то уникальной способностью сдерживать Россию или вести с ней войну». «Почти невероятно, что все 32 члена альянса действительно будут совместно воевать, защищая одного из них в случае нападения, и почти наверняка США не применят ядерное оружие для защиты НАТО в критической ситуации. Эти обстоятельства давно известны, но только сейчас начинают шире признаваться европейскими лидерами», — пояснил свою мысль Дэвис Эллисон.
Вместе с тем бывший заместитель помощника генсека НАТО по новым вызовам безопасности Джейми Ши уверен: сама по себе структура Североатлантического альянса наверняка пригодится в любом случае. «Европейцы уже связаны обязательствами коллективной обороны в рамках Североатлантического договора, и эти обязательства сохранятся даже в случае гипотетического выхода США из НАТО», — заявил собеседник «Новой-Европа». По его словам, альянс — с его штаб-квартирой, структурами планирования и военным командованием — был бы полезен и без участия США. При этом Вашингтон, даже выйдя из альянса (что, стоит отметить, по-прежнему де-факто крайне маловероятно), мог бы сохранить участие в некоторых структурах и оставить часть своих военных баз в Европе. Важной для Евросоюза особенностью НАТО Джейми Ши считает и то, что в альянсе останутся Канада, Турция, Норвегия и Великобритания.
«Безусловно, без США это было бы уже не прежнее НАТО. Но далеко не факт, что оно было бы менее эффективным, чем новые структуры, которые европейцы могут сейчас попытаться создать», — отметил Джейми Ши.
Попытки создания автономной европейской обороны предпринимались еще в середине 20 века. Появившийся в 1950 году «план Плевена» (в честь премьер-министра Франции Рене Плевена) подразумевал создание Европейского оборонительного сообщества с единой армией и наднациональным управлением. Проект рухнул в 1954 году, когда Национальное собрание Франции отказалось ратифицировать договор, опасаясь утраты суверенитета. С тех пор вопросы безопасности на десятилетия, по большей части, были отданы «на аутсорс» Вашингтону через структуры НАТО. Вместе с тем, в том же 1954 году был создан Западноевропейский союз — организация для сотрудничества в сфере обороны и безопасности. На пике в союзе было десять членов (Бельгия, Франция, Германия, Греция, Италия, Люксембург, Нидерланды, Португалия, Испания, Великобритания) плюс наблюдатели, ассоциированные члены и партнеры. Как рассказал «Новой-Европа» Джейми Ши, Модифицированный Брюссельский договор, на основе которого и был создан тот союз, содержал «обязательство коллективной обороны — более жесткое, чем сейчас есть в рамках в НАТО». «Договор сосуществовал с ЕС [и предшествовавшими ему евроинтеграционными структурами. — Прим. ред.] более полувека. Не являясь договором в системе Евросоюза, он мог бы без труда распространяться на страны-кандидаты, такие как Украина, или государства Западных Балкан — например, Албанию или Черногорию», — отметил экс-чиновник НАТО, давая понять: тому договору можно было бы придать вторую жизнь. Первая закончилась в 2011 году, когда Западноевропейский союз перестал существовать, а его функции перешли к структурам ЕС. Идея создания единой европейской армии или хотя бы усиления оборонных возможностей Европы раз за разом возникала на протяжении десятилетий. Но каждый раз инициативы натыкались на препятствие: не все страны ЕС были готовы к радикальным шагам. После аннексии Крыма Россией дискуссии вновь вышли на первый план. В 2017 году тогдашний председатель Еврокомиссии Жан-Клод Юнкер заявил, что защиту Европы больше нельзя перепоручать другим, а президент Франции Эмманюэль Макрон и тогдашний канцлер Германии Ангела Меркель начали обсуждать создание Европейского совета безопасности. Идея была в создании платформы для быстрых стратегических решений, способной функционировать в обход неповоротливых консенсусных механизмов ЕС. Однако тогда всё так и осталось на этапе политического теоретизирования. В начале своего второго мандата, в 2024 году, глава Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен провозгласила целью достижение полной европейской независимости в сфере безопасности и обороны. По мнению главы Еврокомиссии, Европа больше не может быть «хранителем старого мирового порядка, который ушел и не вернется». Ключевым элементом «доктрины фон дер Ляйен» стал принцип, согласно которому безопасность должна стать «организующим принципом» всех действий ЕС: от управления данными и промышленной политики до развития инфраструктуры и торговли. Риторику Брюсселя подкрепила поддержка со стороны европейских тяжеловесов. Например, канцлер Германии Фридрих Мерц призвал к трансформации ЕС в полноценный Оборонный союз, подчеркивая, что зависимость от Вашингтона в этой сфере стала «неудобной и неустойчивой реальностью». А президент Макрон стал выступать в таком духе: «Чтобы оставаться свободными, нужно внушать страх, а чтобы внушать страх — нужно быть сильными. Чтобы быть сильными в этом жестоком мире, мы должны действовать быстрее и решительнее».
О вариантах, альтернативных НАТО, в структурах Еврокомиссии сейчас действительно активно размышляют. Очередной виток дискуссий о том, что на этом фоне делать Европе, запустил еврокомиссар по обороне и космосу Андрюс Кубилюс. 17 апреля на конференции Юридической службы ЕС он задался вопросом: «Являются ли действующие договоры и созданные на их основе институты скорее подспорьем или препятствием для европейской обороны — чтобы Европа могла воевать как единое целое, а не просто как совокупность 27 стран?» И, как бы отвечая на этот вопрос, член Еврокомиссии призвал к «созданию подлинного Европейского оборонного союза, который включал бы Великобританию, Норвегию и Украину».
Президент Франции Эмманюэль Макрон, канцлер Германии Ангела Меркель и председатель Еврокомиссии Жан-Клод Юнкер перед встречей в Елисейском дворце, Париж, 26 марта 2019 года. Фото: Philippe Wojazer / Reuters / Scanpix / LETA
«Давайте заключим дополнительный новый межправительственный договор», — сказал Кубилюс, предложив смоделировать его по образцу Шенгенского соглашения. Шенген создавался как межправительственная инициатива пяти стран за пределами официальных договоров в рамках существовавшего тогда Европейского экономического сообщества (предшественника ЕС). Изначально подписанное в 1985 году соглашение позволило группе желающих двигаться вперед быстрее остальных, прежде чем система была интегрирована в общее законодательство блока. При этом до сих пор знака равенства между членством в ЕС и Шенгеном нет: Норвегия, Швейцария, Исландия и Лихтенштейн, к примеру, не входят в Евросоюз, но присоединились к Шенгенской зоне.
Андрюс Кубилюс считает, что «готовность Европы к обороне» складывается из трех ключевых компонентов, проблемы хотя бы с одним из которых фатальны для всей системы.
В 2025 году, по словам Кубилюса, ЕС сосредоточился на материальной составляющей. В частности, был разработан и принят стратегический план ЕС «Readiness 2030». Он подразумевает выделение до 800 млрд евро для укрепления оборонной инфраструктуры Европы в ответ на геополитические угрозы, а также повышение эффективности закупок.
Также среди достижений 2025 года с точки зрения повышения материальной готовности — взятое в рамках НАТО обязательство довести расходы на оборону до 5%. Не все страны с этим легко согласились, а Испания и вовсе выторговала для себя исключение. Но в целом решением остались довольны и в руководстве НАТО и ЕС, и в американском Белом доме.
Однако, как отмечал главнокомандующий объединенными силами НАТО в Европе Алексус Гринкевич, простое вливание дополнительных средств в старые оборонные структуры никогда не обеспечит необходимой качественной трансформации. Нужны новые подходы и новые механизмы принятия решений.
В центре новой архитектуры, предлагаемой Кубилюсом, — Европейский совет безопасности (ЕСБ). Новый орган, призванный оперативно реагировать на возникающие угрозы, должен базироваться на успешном опыте взаимодействия в формате E5+. Речь о неформальных встречах представителей пяти ключевых с точки зрения расходов на оборону и военной мощи государств Европы — Франции, Германии, Италии, Польши и Соединённого Королевства плюс их партнеров. Это будет ядро нового органа. Кроме того, планируется оставить место для нескольких ротационных членов, включая страну-председателя Совета ЕС (он меняется каждые шесть месяцев). Предполагается также задействование в работе председателей Еврокомиссии и Евросовета.
Еврокомиссар по обороне и космосу Андрюс Кубилюс на пресс-конференции в Брюсселе, Бельгия, 25 марта 2026 года. Фото: Olivier Matthys / EPA
Всего, по задумке Андрюса Кубилюса, должно быть «около 10–12 участников». Структура напоминает Совбез ООН, где есть пять постоянных и еще десять ротационных членов. Задачей ЕСБ будет не только обсуждение наиболее важных вопросов обороны, но и оперативная подготовка ключевых решений. Например, европейский Совбез планируется наделить полномочиями по принятию шагов в рамках статьи 42 (7) Договора о ЕС — о коллективной обороне.
«В случае, если государство-член подвергнется вооруженной агрессии на его территории, другие государства-члены должны оказать ему помощь и содействие всеми возможными для них средствами в соответствии со статей 51 Устава Организации Объединенных Наций. Это не затрагивает особого характера политики безопасности и обороны некоторых государств-членов [речь о государствах ЕС, придерживающихся политики военного нейтралитета, таких как Австрия и Ирландия. — Прим. ред.].
Обязательства и сотрудничество в данной области продолжают соответствовать обязательствам, принятым в рамках Организации Североатлантического Договора, которая для государств, входящих в ее состав, остается фундаментом их коллективной обороны и инстанцией для ее осуществления».
Статья 42 (7) сформулирована более жестко, чем 5-я статья Вашингтонского договора, посвященная «коллективной обороне» НАТО. В европейском документе говорится, что в случае агрессии против одной из стран Евросоюза остальные страны обязаны предоставить помощь и поддержку всеми средствами, имеющимися в их распоряжении. 5-я статья устава НАТО требует от союзников предпринять «те действия, которые они сочтут необходимыми».
До сих пор четкие процедуры по использованию этой статьи нигде не прописаны, что затрудняет ее применение на практике (положения были активированы лишь однажды — после терактов в Париже в 2015 году). К примеру, некоторая растерянность в европейских структурах чувствовалась на фоне войны США и Израиля против Ирана, затронувшей и Кипр — страну-член ЕС, где расположены британские военные базы: иранские дроны атаковали остров. Власти Кипра не стали активировать статью, но поставили вопрос о конкретизации порядка действий государств-членов в случае такого сценария.
Позднее стало известно, что Евросоюз начинает разработку руководства по применению статьи 42 (7), а также проведет учебную проверку механизмов реализации положений о коллективной обороне. Моделирование будет проводиться в рамках Комитета ЕС по вопросам политики и безопасности.
Выступая в январе, Андрюс Кубилюс перечислил некоторые из тем, которыми должен будет заняться Совет: «Прежде всего он должен ответить на вопрос: что мы будем делать, если американцы уйдут из Европы? И когда нам начинать такую подготовку? Как выстроить европейское измерение НАТО? Как выбрать европейского верховного главнокомандующего объединенными силами [этот пост в структуре НАТО всегда занимал американец. — Прим. ред.]? Как создать Европейскую систему командования и управления, а также европейский штаб? И, что самое важное: как заменить 100-тысячный американский военный контингент, который сейчас является основой военной силы в Европе?»
Флаги Евросоюза, Эстонии и НАТО на фоне Ивангородской крепости в Нарве, 15 января 2026 года. Фото: AFP / Scanpix / LETA
Основополагающий принцип планируемой архитектуры безопасности — вовлечение в нее на равноправных условиях стран, не входящих в ЕС. Андрюс Кубилюс указывал на три государства, без которых новые структуры были бы неполноценными: Великобританию, Норвегию и Украину.
Включение в инициативу Соединённого Королевства необходимо из-за его ядерного арсенала, разведывательных возможностей, наличия современного высокоточного оружия, лидерства в морских операциях. Норвегия уже глубоко интегрирована в оборонные проекты ЕС и к тому же имеет принципиальное значение с точки зрения разворачивающегося геополитического противостояния вокруг Арктики.
Что же касается Украины, то она существенно усилит эту инициативу — особенно если та будет базироваться на военном опыте ВСУ. В этом, в частности, уверен депутат Верховной рады Сергей Тарута, который имеет отношение к десяткам предприятий оборонного сектора (ими, как пояснил законодатель «Новой-Европа», владеют его товарищи, которых он консультирует). По словам Таруты, «Украина может быть одним из фундаментных акторов этого процесса, его костяком».
В ЕС высказываются в том же духе. Как справедливо отмечал Андрюс Кубилюс, ВСУ обладают уникальным боевым опытом, которого нет ни у одной армии стран НАТО. Натовские военные могут много чему поучиться у украинских коллег. Показателен, например, вышедший в феврале материал газеты The Wall Street Journal (WSJ), где рассказывалось об учениях Hedgehog 2025. Украинские операторы беспилотников «разгромили» войска альянса, которые не знали основ поведения на поле боя в условиях массового применения дронов. Источники WSJ рассказали историю одного командира, который наблюдал за учениями и пришел к выводу: «We are fucked».
Военнослужащие во время инженерных учений Verboom на военной базе в Адажи, Латвия, 14 августа 2025 года. Фото: Valda Kalnina / EPA
Непосредственное взаимодействие стран НАТО с украинской армией и промышленностью началось с лета 2022 года, после исчерпания у ВСУ запасов снарядов советского калибра и начала массовых поставок различных образцов западной артиллерии (чаще всего производства 70–80-х годов прошлого столетия). Натовские артиллерийские калибры 155 и 105 мм навсегда стали основными в украинских вооруженных силах.
Тут же встал вопрос ремонта артиллерийских систем совершенно другого, не советского класса исполнения (в американских гаубицах широко были представлены титановые сплавы). Украинцы довольно быстро научились сваривать титановые платины и делать глубокий ремонт орудий рядом с полем боя. Обилие американского оружия в составе украинской армии заставило армию США развернуть в 2022 году в Польше Центр дистанционного ремонта: американские специалисты начали через защищенные цифровые чаты предоставлять украинским военным инструкции, а также передавали чертежи для изготовления необходимых компонентов. Там работало 40 технических специалистов, которые поддерживали связь с украинскими силами логистики в 14 закрытых чатах — по каждому виду вооружений отдельно.
Подобные «сервисные СТО», как их полушутливо называют украинцы, были созданы и немцами, но такое определение — это скорее критика. «На этих сервисных центрах делался поначалу только текущий ремонт, все сложные поломки и боевые повреждения — к примеру, танков Leopard 2, — приводили к отправке машин на ремонт в Германию. Это ничем не отличается от фирменного сервиса машин марки Mercedes в Украине», — рассказывает «Новой-Европа» исполнительный директор одной из сетей предприятий оборонного комплекса Украины Кирилл (просил не называть его настоящее имя). Сеть Кирилла занимается беспилотниками с боевой нагрузкой «более килограмма», то есть барражирующими боеприпасами и дальними ударными БПЛА, поражающими объекты на расстоянии от 500 до 1000 км.
При этом на предприятиях Кирилла выполнялись и работы по ремонту немецких пушечных комплексов ПВО Gepard и польских САУ Krab. Это, по словам собеседника «Новой-Европа», был очень штучный ремонт, скорее реставрация старой техники — через его завод за эти годы прошло всего около десяти Gepard и два дивизиона САУ Krab.
«Мы получили несколько машин, снятых с консервации. Я думал, у нас плохая консервация… В Европе, как оказалось, то же самое, — говорит Кирилл. — Условно, ты пытаешься завести технику, а она не работает: ее сгрузили как лом. Акт приема-передачи Gepard есть? Всё, забирай! А то, что он не едет, никого не волнует».
По словам собеседника «Новой-Европа», украинские специалисты «больше всего возились с гидравликой и электроникой», и каждый раз ремонтникам приходилось «выдумывать уникальные решения, потому что запчастей для этой старой, снятой с вооружения техники нет и быть не может». «Ты меняешь ламповый блок на современный, а потом пишешь программу, его замедляющую, потому что он слишком быстро работает для этой техники», — указывал собеседник «Новой-Европа» лишь на одну из множества проблем.
Следующим огромным шагом стало привлечение на украинский оборонный рынок западных денег и компетенций. Переломным стал 2024 год, когда украинское руководство осознало: возможности бюджета покрывают лишь треть от возможностей отечественной оружейной промышленности, и резервов больше нет — правительство только что перераспределило на оборону 90 млрд гривен (1,74 млрд евро) из местных бюджетов. Было принято решение просить западных партнеров направлять деньги на украинское производство. Кампания была глобальной, для ее продвижения даже сняли специальный рекламный ролик.
Модель назвали «датской» — в честь первой страны, пошедшей на такое сотрудничество. Вначале королевство согласилось выделить на финансирование закупок оружия украинского производства 28 млн евро. Впоследствии эту сумму увеличили до 170 млн евро. Следующей страной стала Канада, дальше в процесс включились Нидерланды.
Настоящим вызовом была задача привлечения на украинский рынок гигантов — Германии, Великобритании, США, — которые имели свои собственные оборонные корпорации практически на все случаи жизни. В этом случае поначалу сосредоточились на сервисном обслуживании. «Укроборонпром» создал совместное предприятие с концерном Rheinmetall по производству новейших БМП Lynx. Деньги для Украины на БМП выделяло правительство Германии, которое фактически финансировало свою компанию, но окончательная сборка боевых машин должна идти на заводах Украины. Затем в Украине создали совместное производство с британской компанией BAE Systems и американской корпорацией Amentum Services.
Верховный главнокомандующий Объединенными вооруженными силами НАТО в Европе генерал Алексус Гринкевич на пресс-конференции Военного комитета в Брюсселе, Бельгия, 22 января 2026 года. Фото: Olivier Matthys / EPA
Сейчас, в 2026 году, речь идет уже о полномасштабном и всеобъемлющем обмене компетенциями, технологиями и боевым опытом между Украиной и странами НАТО. Среди прочего, это происходит в рамках открывшегося в феврале 2025-го Объединенного центра анализа, подготовки и образования (JATEC) в польском городке Быдгощ. Это первый проект НАТО такого рода, подразумевающий равноправную работу со страной, не входящей в альянс. За год работы, как сообщала DW, представителям Украины и НАТО удалось разработать новые решения для фронта и ускорить важные процессы в альянсе. Подобное взаимодействие, вероятно, будет проводиться и в рамках новой европейской архитектуры безопасности.
«Я слышу от европейцев сейчас простые вещи: они говорят, что если раньше учили нас, то теперь учиться у нас нужно им», — рассказывает «Новой-Европа» Сергей Тарута. Признавая, что у европейцев, бесспорно, «лучше научная и технологическая база», депутат Рады отмечает: «В классическом развитии они нас, конечно, обогнали бы. Но они долго жили как пацифисты, а вот Путин совсем не пацифист».
Почему мы намного впереди? В мирное время все процессы — документы, лицензии, разрешения — происходили крайне долго. В Минобороны шли долгие бюрократические согласования, потом ты получал изделие, потом просил выделить полигон и проводил испытания, то есть еще и при этом терял изготовленный образец. У нас это тянулось 3–4 года. На Западе — при правильном подходе — до семи лет от первой заявки до реализации замысла. Сейчас у нас всё не так: ты сегодня сделал, завтра — без всяких полигонов — опробовал на россиянах, послезавтра изменил, и снова через день ты на фронте с новым изделием. У Украины хорошие результаты в производстве оружия. И до войны с точки зрения того, что касалось производства бронетехники и ракетостроения, всё было неплохо. А сейчас добавилось производство и применение беспилотников, причем тактика применения и контрдействий требует модернизации всё время: то, что было актуально два месяца назад, сегодня уже устаревает. Поэтому мы очень быстро развиваемся и поэтому Украина может быть хорошим партнером Запада. В Европе, между тем, нет достаточного понимания на этот счет. Я говорил в Германии совсем недавно на встречах [Сергей Тарута возглавляет группу Верховной рады по межпарламентским связям с ФРГ. — Прим. ред.]: «Поменяйте с точки зрения процедур нормативную базу! Когда я хочу у вас что-то производить для обороны, у меня должно уйти минимум четыре года на согласование строительства предприятия оборонного сектора. Всё нужно адаптировать к условиям войны, которая уже идет!» Европа идет к своему целевому уровню трат на оборону в 5% от ВВП, и еще она в нынешних политических условиях не хочет покупать американское оружие. Тут мы можем получить возможность участия в европейских оборонных тратах — во всевозможном ракетостроении, например. Наше КБ «Луч» может внести вклад в обеспечение автономии Европы от американских ракет. Плюс в консорциуме с европейцами легче было бы делать современные системы — там есть соответствующее оборудование и соответствующие компетенции, мы могли бы с ними очень хорошо поработать. Война всё время трансформируется и в результате этих трансформаций всё более и более передвигается к более совершенным системам, в которых всё больше управления передается автоматике, элементам ИИ. И здесь Украина более продвинута. В радиоэлектронной борьбе — если говорить не об авиационной составляющей, а о наземных комплексах, — мы лучшие в мире сегодня. Нашим вкладом могут быть компетенции в транспортной авиации, ракетостроении. В принципе, в вопросах баллистических ракет мы можем быть номером один. Я погружен в эти процессы и скажу вам, что сейчас мы делаем очень много хороших ракетных двигателей и двигателей для БПЛА. Мы сейчас уже хорошо понимаем, в чём сильны, а что западное не очень подходит для современной войны. У нас хорошая бронетехника, БМП — одни из лучших по соотношению цена / качество. Плюс есть такой немаловажный фактор, как «испытано в боях». Кроме того, мы делаем лучшие в мире информационные системы, сделали единое радарное поле на всю страну, сделали единое поле РЭБ — в нём не только возможности армии, но и все возможности всех сил обороны задействованы для эффективного противодействия всем поползновениям врага. Некоторые вещи у нас уникальные, а у европейцев в наличии серьезная номенклатура предприятий, работающих в сфере радиоэлектронной борьбы. Они — в первую очередь, немцы, — в этом плане молодцы. Мы берем их элементы, и они становятся частью наших систем.
Главный вызов для Брюсселя и ее инициатив заключается в сокращающемся временном окне: европейские разведслужбы прогнозируют потенциальную возможность российской агрессии против стран ЕС или НАТО уже в течение ближайших двух-трех лет. При этом институциональная готовность Европы к такому сценарию без поддержки США остается под большим вопросом.
Европейским лидерам предстоит найти выбрать наилучший из возможных вариантов действий, который позволил бы европейцам создать систему обороны без опоры на американские силы и возможности.
Но тут не стоит забывать о третьем компоненте из выступления Кубилюса: политической готовности. «Подходящее ли сейчас время для того, чтобы предлагать гражданам ЕС еще один договор о европейской интеграции? Не приведет ли начало дискуссий о будущем Союза, новых обязательствах и передаче суверенитета к большему количеству проблем, чем решений?» — задается вопросами Джейми Ши, указывая на рост популизма в европейских странах.
Украинский пилот из 93-й отдельной механизированной бригады «Холодный Яр» отрабатывает навыки управления беспилотной системой Vampire в ходе учений, Украина, 10 марта 2026 года. Фото: Maria Senovilla / EPA
«Новый европейский оборонный договор по типу НАТО, возможно, желателен со стратегической точки зрения (учитывая продолжающуюся зависимость от нестабильных США), но крайне сложен с политической и юридической точек зрения, — соглашается Дэвис Эллисон. — Такой договор почти наверняка потребовал бы консенсуса всех государств–членов ЕС и его ратификации в каждом национальном парламенте. Это означает, что если хотя бы один парламент его не ратифицирует, весь проект не состоится». Процесс, по словам собеседника «Новой-Европа», затрудняется и тем, что «с юридической точки зрения различий между странами слишком много».
Новая конструкция, продолжает Дэвис Эллисон, «скорее всего, должна была бы полностью сосредоточиться на территориальной обороне ЕС, поскольку участники будут избегать применения подобного механизма за пределами Союза». С участием Украины, как отмечает эксперт, ссылаясь на свои разговоры с информированными источниками в Брюсселе, тоже не всё просто: оно будет возможно лишь в случае длительного устойчивого прекращения огня.
Сотрудники концерна Rheinmetall AG в цехе по производству боевых машин пехоты Lynx в Унтерлюсе, Германия, 6 июня 2023 года. Фото: Hannibal Hanschke / EPA
Джейми Ши, тем временем, обратил внимание на то, что отношения с не входящими в ЕС государствами уже регулируются двусторонними соглашениями в сфере безопасности. Кроме того, эффективно действуют региональные форматы — Объединенные экспедиционные силы [возглавляемая Британией структура, предназначенная для быстрого развертывания вооруженных сил в ситуациях, когда статья 5 НАТО не задействуется. — Прим. ред.], «Бухарестская девятка», коалиции по военному планированию в отношении Украины и Ормузского пролива, консорциумы по производству вооружений для Киева, евротройка [Франция, ФРГ, Британия. — Прим. ред.], Веймарский треугольник [Франция, ФРГ, Польша. — Прим. ред.] и так далее. В этом же ряду — региональные проекты по развитию оборонных возможностей (например, англо-норвежская программа строительства военных кораблей или франко-германский проект истребителя SCAF). «На мой взгляд, европейцам следует сосредоточиться на том, как лучше использовать уже существующие программы и форматы, а не добавлять новые инициативы и структуры к этому и без того длинному списку», — резюмировал Джейми Ши.
«Многое уже возможно в рамках существующих механизмов, — согласился с ним и Дэвис Эллисон. — Основная задача состоит в том, чтобы эффективно задействовать эти механизмы на общеевропейском уровне и адаптировать их к войне высокой интенсивности. Это требует нового фокуса исключительно на территориальной обороне Европы, а также того, чтобы европейские лидеры отказались от любых амбиций глобального влияния или превращения Союза в инструмент силы на всей мировой арене». Последнее, впрочем, как считает собеседник «Новой-Европа», в нынешних условиях в любом случае вряд ли реализуемо на практике.
{{subtitle}}
{{/subtitle}}