Нашли и выдали

Директор ФБР Кэш Патель – один из наиболее ярких сторонников жесткой линии в рядах соратников Дональда Трампа – уехал из Мехико не с пустыми руками. 23 января американские силовики забрали и перевезли в США Алехандро Росалеса и Райана Уэддинга, которые входили в список десяти самых разыскиваемых ФБР беглых преступников. Первый находился в розыске по делу об убийстве женщины в Северной Каролине в 2016 году. Второй, как утверждают в ФБР, после ухода из большого спорта (Уэддинг боролся за медали в сноуборде на Олимпиаде-2002) вступил в мексиканский картель Синалоа. И не просто вступил, а стал руководить транснациональной сетью поставок кокаина из Колумбии через Мексику в США и Канаду. 

За последние дни Мехико порадовало Вашингтон не только этим. Во вторник, 20 января, правительство объявило, что передало Соединенным Штатам 37 членов преступных организаций, в том числе и высокопоставленных. Их доставили на военных самолетах в Вашингтон, Хьюстон, Нью-Йорк, Пенсильванию, Сан-Антонио и Сан-Диего, где теперь будут судить и наверняка приговорят к длительным срокам. При этом в Мехико утверждают, что по этим лицам было достигнуто соглашение: американские прокуроры не будут добиваться их смертной казни.

«Это еще одно историческое достижение в миссии администрации Трампа по уничтожению картелей. Они заплатят за свои преступления против американского народа», — прокомментировала новости генпрокурор США Пэм Бонди. 

Все это создало позитивный фон для третьего заседания американо-мексиканской Двусторонней группы по реализации мер безопасности, состоявшегося 23 января в Вашингтоне. Следующая задача – сохранить такой миролюбивый тон до встречи министров безопасности двух стран, которая пройдет в Вашингтоне в течение февраля. 

Удар, еще удар

Во всех последних официальных заявлениях мексиканские власти делают акцент на том, что стороны сотрудничают на условиях «полного уважения национального суверенитета». И это не случайно. 

Еще в начале января из Вашингтона поступали сигналы, которые не могли не тревожить руководство Мексики. Звучали намеки на готовность продемонстрировать «распространение власти Соединенных Штатов на страну, погруженную в хаос и утратившую всякий контроль». Это слова не Дональда Трампа, их произнес американский военный министр Ньютон Бейкер в 1916 году, после того как США вторглись в Мексику, чтобы выследить революционера Панчо Вилью (спецоперация оказалась провальной). Но и из уст нынешнего главы Белого дома они прозвучали бы максимально органично.

Еще в 2023 году Дональд Трамп раздумывал над тем, чтобы в случае своей победы на выборах-2024 нанести удары по позициям мексиканских картелей. В прошлом году основное внимание он уделял другой латиноамериканской стране — Венесуэле. Но после ареста лидера Боливарианской республики Николаса Мадуро глава Белого дома резко переключил свое внимание на другие территории и страны, в том числе на Кубу и Мексику.

3 января Трамп заявил, что Мексикой сейчас управляют картели, а не президент Клаудия Шейнбаум и с этим «что-то необходимо сделать». 8 января он повторил эту же мысль. По мнению Трампа, проходившая близ территориальных вод Венесуэлы американская операция по пресечению поставок наркотиков оказалась триумфальной: было перекрыто «97% поставок наркотиков, идущих морем». «Теперь мы начнем действовать и на суше», — пообещал глава Белого дома.

Как сообщала газета The New York Times со ссылкой на мексиканских чиновников, те изначально видели в заявлениях Трампа по большей части лишь браваду, но после атаки на Венесуэлу настроения изменились. Клаудия Шейнбаум оказалась в непростом положении: она была вынуждена отстаивать свои принципы, но не платить за это слишком высокую цену. Что касается принципов, то через несколько часов после удара по Венесуэле президент Мексики опубликовала в соцсети X отрывок из Устава ООН, в котором говорится, что государства должны воздерживаться от применения силы против суверенитета другой страны. В ответ на это Белый дом распространил фрагмент интервью Трампа — как раз со словами о том, что «картели управляют Мексикой».

Попыткой смягчить конфликт стал телефонный разговор Шейнбаум и Трампа 12 января. По его итогам мексиканский президент утвердительно ответила на вопрос журналиста о том, исключен ли теперь сценарий с американским вторжением в Мексику. Впрочем, из уст самого Трампа подобного однозначного ответа до сих пор не прозвучало.

Повторение пройденного

По данным соцопросов, большинство американцев выступают против военных ударов по мексиканским картелям (57% против, 37% за). Впрочем, подобные настроения были и перед ударами по Венесуэле, но на Трампа это не оказало решающего влияния. Как не повлияли на него и протесты со стороны многих законодателей — как демократов, так и республиканцев.

В случае с Мексикой члены Конгресса также пытаются убедить администрацию Трампа не совершать резких движений. 9 января группа из 75 законодателей отправила Марко Рубио письмо о том, что «односторонние военные действия нарушили бы суверенитет Мексики и омрачили бы новую эпоху сотрудничества, которую начала президент Клаудия Шейнбаум». Законодатели отметили, что «Мексика укрепила разведывательные возможности в борьбе с организованной преступностью, существенно снизила уровень убийств, осуществила крупнейшее в истории страны изъятие фентанила, а также совместно с законодателями работала над запретом производства, распространения и приобретения фентанила и его химических прекурсоров».

Всё это действительно вписывается в стратегию Шейнбаум, к реализации которой она приступила сразу после вступления в должность в октябре 2024 года. Во многом речь идет о развитии концепции, опробованной ею на посту мэра Мехико в 2018–2023 годах. К моменту избрания Шейнбаум столица переживала эпидемию насилия: ежедневно фиксировалось около пяти убийств. Городские власти расширили полномочия полиции, повысили зарплаты сотрудникам более чем на 50% и резко нарастили систему видеонаблюдения (за пять лет число уличных камер в Мехико выросло примерно с 15 тыс. до 80 тыс.).

Параллельно администрация Шейнбаум внедряла профилактические программы: специалисты начали работать с проблемным контингентом, пытаясь удержать людей от совершения преступлений. Наладили работу и с теми, кто уже преступил черту: молодых людей, задержанных за ненасильственные преступления — хранение наркотиков или кражи, иногда стали освобождать от тюрьмы в обмен на прохождение многомесячных курсов реабилитации с участием психологов и полиции. По данным властей, уровень рецидива среди выпускников программы оказался в пять раз ниже, чем среди тех, кто отбывал тюремное наказание.

Итогом стало сокращение числа убийств с пяти до двух в день — это самый низкий показатель с 1989 года. У экспертов были вопросы к методологии подсчета (почти треть насильственных смертей в столице попадала в категорию «неопределенные»). Тем не менее показательно было хотя бы субъективное ощущение жителей Мехико: доля тех, кто считал город небезопасным, сократилась с 92% в 2018 году до 57% в 2023-м.

В октябре 2024 года, через неделю после президентской инаугурации, Шейнбаум представила общенациональную Стратегию национальной безопасности и тотчас же приступила к ее реализации.

Избегая крайностей

Перед Клаудией Шейнбаум стоял выбор, какой стратегии борьбы с наркокартелями придерживаться. Один вариант — концепция «Объятия, а не выстрелы» от политического учителя Шейнбаум, президента в 2018–2024 годах Андреса Мануэля Лопеса Обрадора. Он считал, что силовыми методами можно мало чего добиться, и сократил число операций с участием вооруженных сил, смягчил наказания за употребление наркотиков, проводил амнистии, развивал социальные программы для молодежи. Однако эта стратегия себя не оправдала: картели лишь упрочили позиции, уровень насильственной преступности остался крайне высоким (23,3 убийства на 100 тыс. жителей в 2023 году), объемы наркотрафика выросли.

Политика Лопеса Обрадора была реакцией на противоположную модель — бескомпромиссную «войну с наркотиками», которую при активном использовании армии вели президенты Фелипе Кальдерон (2006–2012) и Энрике Пенья Ньето (2012–2018). Она обернулась провалом: если в 2007 году в Мексике фиксировалось в среднем 8,2 убийства на 100 тыс. жителей, то к 2011-му показатель вырос до 24. Кроме того, такая политика ослабила гражданские институты и механизмы демократического контроля, а также запомнилась массовыми нарушениями прав человека.

Сообщалось, что за первый год правления Шейнбаум почти 35 тыс. человек было задержано по делам о тяжких преступлениях и уничтожено почти 1,6 тыс нарколабораторий. Для сравнения, при ее предшественнике ежегодно фиксировалось около 8,9 тыс. таких задержаний и ликвидировалось примерно 380 лабораторий. Официальные данные свидетельствуют о снижении числа умышленных убийств на 37% в период с сентября 2024 года по ноябрь 2025-го — с 86,9 жертвы в день до 54,7.

Однако эксперты опять — как и в случае с периодом мэрства Шейнбаум — говорят о подкручивании статистики. Например, многие убийства переквалифицируют в категорию «другие преступления против жизни». Кроме того, по итогам первого года правления нынешнего президента число исчезновений людей в Мексике оказалось на 54% больше по сравнению со среднегодовыми показателями за шестилетний срок Андреса Мануэля Лопеса Обрадора. И это при том, что порядок внесения в соответствующий реестр был обновлен: теперь человека считают пропавшим только при наличии открытого уголовного дела, что искусственно снижает показатели.

В любом случае изменения сложно назвать кардинальными. Это показывает отчет исследовательской организации ACLED за 2025 год, эксперты которой поставили Мексику на четвертое место в списке самых опасных стран — после Палестины, Мьянмы и Сирии. Эта четверка была такой же и годом ранее. ACLED оценивает четыре ключевых индикатора: уровень насильственной смертности, географическая распространенность насилия, опасность для гражданского населения и фрагментация вооруженных групп. Особенно плохо в Мексике с последними двумя категориями: второе и третье места в мире, соответственно.

Больше — не лучше

Фрагментация вооруженных групп — одна из ключевых причин столь высоких показателей насилия в Мексике. Вместо нескольких крупных относительно централизованных организаций, существовавших ранее, в стране действует, по подсчетам специалистов, около 400 группировок разного масштаба. Во многом это прямое следствие стратегии «охоты на главарей» Фелипе Кальдерона. Устранение лидеров не уничтожало структуры, а дробило их, порождая новые конфликты за территории и ресурсы.

Показательный пример — судьба крайне влиятельного картеля Синалоа. Первый удар был нанесен в 2014 году, когда мексиканские власти поймали легендарного главаря картеля Хоакина Гусмана («Эль Чапо»). Он несколько раз сбегал из-под стражи, но в итоге в 2017 году был экстрадирован в США, и после этого в Мексике началась настоящая война за контроль над ресурсами картеля Синалоа. 

Не менее серьезным ударом стал арест в июле 2024 года нового лидера — Исмаэля Самбады Гарсии («Эль Майо») вместе с Хоакином Гусманом Лопесом, одним из сыновей «Эль Чапо». Первый обвинил второго в том, что тот якобы помог правоохранителям скоординировать арест. И это спровоцировало кровопролитную войну между фракциями одного картеля. Как следствие, за первый год президентства Клаудии Шейнбаум в Синалоа было зарегистрировано 1815 убийств — рост на 102,79% по сравнению с 895 убийствами за первый год президентства Лопеса Обрадора.

Ярким зачином для сценария нового сезона нетфликсовского сериала «Нарко» могла бы стать строчка из последнего на текущий момент ежегодного доклада Управления по борьбе с наркотиками США (DEA). В мае 2025-го американские агенты предупредили о возможном формировании союза «Лос Чапитос», одной из фракций картеля Синалоа, с их прежде заклятыми врагами — «Картелем нового поколения Халиско» (CJNG). Это, уверены в DEA, «привело бы к существенному изменению сложившегося баланса криминальной власти в Мексике и способствовало бы росту потока наркотиков на север и оружия на юг через границу между США и Мексикой».

В то время как картель Синалоа сегодня переживает не лучшие времена, CJNG представляет собой пример максимально агрессивного роста. За последние десять лет эта структура превратилась из региональной группировки в ключевой картель, который усиливает присутствие в Мексике и за ее пределами (по данным DEA, он действует в четырех десятках стран).

Картелями Синалоа и CJNG дело не ограничивается. Картель Залива, «Новая семья Мичоакана», «Объединенные картели», Северо-восточный картель, «Лос-Сетас» и другие структуры конкурируют между собой, одновременно с этим борясь с постоянными внутренними конфликтами. И это создает предпосылку для роста уровня насилия в большинстве регионов Мексики.

Показательный пример — то, что происходит в Тулуме (штат Кинтана-Роо). Еще недавно этот курорт на Карибском побережье Мексики был символом элитного туризма. Число фешенебельных отелей, бутик-вилл и дорогих ресторанов стремительно росло. Между тем уже к началу 2020-х годов насильственные ограбления туристов, как и убийства в людных местах, стали для Тулума обычным делом. К 2026 году ситуация, как рассказал «Новой-Европа» местный правозащитник, глава Гражданской обсерватории Тулума Рафаэль Барахас Валенсуэла, еще больше ухудшилась: картели активно борются за территорию и ресурсы. Местные СМИ теперь называют Тулум «городом-призраком».

Основная битва развернулась между фракциями, аффилированными с картелем Синалоа, и пришедшим на эту территорию CJNG. Более того, там действуют еще несколько картелей и мелкие местные банды, чьи криминальные разборки друг с другом и губят некогда райское место.

Начало 2026 года запомнилось журналистам мексиканских СМИ «экстремальным уровнем насилия» в Тулуме. Убийства — руководителей полиции, простых мексиканцев, иностранных туристов — происходят в магазинах, барах, ресторанах, отелях, на музыкальных фестивалях. То есть насилие носит показательно публичный характер. 

— Правительство не реагирует на насущные потребности населения в сфере безопасности. Ресурсы тратятся впустую. Национальная гвардия неэффективна. Полиция не вступает в противостояние с преступниками, а лишь занимается запугиванием местного населения и туристов, — перечисляет проблемы Рафаэль Барахас Валенсуэла. 

Из перевозчиков — в «авторитетные бизнесмены»

Борьба между картелями идет далеко не только за место на рынке производства и продажи наркотиков. Если в 1980–1990-е годы мексиканские группировки в основном соперничали за транзитные потоки, то за последние два десятилетия сама логика организованной преступности радикально изменилась.

После того как власти США в конце 1980-х разрушили карибские маршруты контрабанды кокаина, мексиканские группировки постепенно превратились из курьеров колумбийских мафий в оптовых поставщиков. К 2007 году они контролировали около 90% кокаина, поступавшего в США. Как объяснял Натан Джонс, автор книги «Нелегальная наркотическая сеть Мексики и реакция государства», тогдашние картели были «в значительной степени транзакционными»: они занимались арбитражем в наркобизнесе, логистикой перевозок и извлечением прибыли из самой торговли. «Проще говоря, они перевозили наркотики из точки А в точку Б», — отмечал он. Классическим примером такой модели был Гвадалахарский картель 1980-х годов.

Эта модель ушла в прошлое.

Картели зарабатывают не только на наркотиках, но и на похищениях людей, сексуальной эксплуатации, контрабанде товаров, незаконной вырубке лесов, хищении топлива, нелегальной добыче полезных ископаемых.

Картели взимают «налог» со всего, что происходит на их земле, — от легального бизнеса до контрабанды мигрантов и наркотиков другими группами. Как отмечали летом 2025 года в Мексиканской конфедерации работодателей (COPARMEX), с 2015 года количество случаев рэкета увеличилось на 83%. Отказ платить нередко заканчивается убийством. Показателен прошлогодний пример: в городе Уруапан (штат Мичоакан) был убит лидер местных производителей лайма — это произошло после его публичных заявлений о рэкете со стороны картелей.

Он обеспечивает занятость от 160 до 185 тыс. человек (почти каждый пятый работает на «Картель нового поколения Халиско», каждый десятый — на картель Синалоа).

В том же исследовании говорилось, что мексиканские преступные группировки вербуют 350–370 человек в неделю. Как писала газета The New York Times, картели целенаправленно привлекают студентов-химиков, предлагая зарплаты выше легального рынка и даже оплачивая обучение перспективных кандидатов. По словам вербовщиков, идеальный кандидат — это тот, кто сочетает знания из аудитории и уличную смекалку, инициативный, но скрытный человек, которого не оттолкнет идея производить смертельный наркотик. Более того, по данным Reuters, расширяется вербовка подростков и детей — в том числе через видеоигры и социальные сети.

Связанные одной целью

Устойчивость мексиканских картелей во многом объясняется тем, что они глубоко встроились в политические и административные структуры Мексики. Это особенно наглядно проявилось во время всеобщих выборов 2024 года, которые стали самыми кровавыми в современной истории Мексики.

Преступные группы не просто влияли на кампанию — они открыто пытались поставить лояльных мэров и муниципальных чиновников в ключевых регионах. В ходе избирательной гонки были убиты десятки кандидатов. Еще сотни снялись с выборов под давлением и угрозами.

Естественно, что и для действующих чиновников картели представляют смертельную опасность. Показательной стала судьба Карлоса Мансо, мэра города Уруапан (того самого, где убили производителя лайма). Он получил общенациональную известность после резких публичных заявлений, в которых требовал от властей расправляться с вооруженными членами картелей без суда и следствия. В ночь на 1 ноября 2025 года, во время многолюдного празднования Дня мертвых, Мансо выступал с речью, держа на руках сына. Через несколько секунд после того, как он передал ребенка, человек в маске выпустил в мэра семь пуль.

После убийства Мансо президент Шейнбаум была вынуждена представить экстренный «План Мичоакан за мир и справедливость», предусматривающий ввод в этот штат дополнительных военных и масштабные инвестиции в систему безопасности. Однако даже власти признают: этого недостаточно, ведь картели остаются встроенными в местные правоохранительные и судебные структуры.

Когда информация стала публичной, федеральная прокуратура организовала официальный визит на место, но, по словам очевидцев, значительная часть улик к тому моменту уже исчезла, а ямы кто-то засыпал. После того как власти формально закрыли лагерь, генпрокурор отказался расследовать это дело. Дело передали властям штата Халиско, которые тоже не стали проявлять рвения, а часть вещественных доказательств вскоре была украдена. Схожая история затем повторилась в соседнем штате Колима.

Как отмечает аналитик американского Совета по международным отношениям (CFR) Уилл Фримен, это не единичные разрозненные эпизоды. По его словам, чиновники в Мексике постоянно защищают организованную преступность, ведь сотрудничество с картелями приносит выгоду чаще, чем наказание преступников. Тотальную коррупцию невозможно не учитывать: в соответствующем мировом рейтинге от Transparency International Мексика занимает 140-е место из 180. 

По мнению правозащитника Рафаэля Барахаса Валенсуэлы, Шейнбаум в этом смысле ничего не поменяла: 

— Она продолжает ту же коррупционную линию, что проводили ее предшественники. Например, она передала штаты в руки крайне одиозных фигур — людей, которые всю жизнь жили за счет государственного бюджета, а теперь ради продолжения карьеры «переобулись», то есть перешли в правящее движение Morena. — В качестве примера собеседник «Новой-Европа» приводит свой родной штат Кинтана-Роо: — Приход на пост губернатора Мары Лесамы — это настоящая трагедия. Она занимается постановкой «спектаклей» и перформансами, чтобы создать видимость существования в Кинтана-Роо правительства. На деле же тут лишь хаос и откровенный грабеж ресурсов. 

Впрочем, стоит отметить, что губернаторы в Мексике избираются на всеобщих выборах, так что ответственность лежит не только и не столько на президенте страны. 

Ситуацию осложняет судебная реформа, начатая в 2025 году. Впервые в истории Мексики судьи стали избираться всеобщим голосованием. Через отборочные комиссии, где доминировало движение Morena, прошли и попали в бюллетени в том числе и кандидаты с сомнительной репутацией — люди с прошлым, связанным с наркотрафиком. 

В таких условиях борьба с картелями оказывается не только силовой, но и политической задачей. И в этом помощь США может оказаться не лишней.

Альтернатива авиаударам

По данным источников американских СМИ, в администрации Трампа обдумывают идею точечных ударов дронами по нарколабораториям. Куда менее вероятно, что речь пойдет об операции, предполагающей вмешательство штурмовых подразделений.

Успех подобной операции даст Трампу — как и в случае с арестом Николаса Мадуро — возможность заработать дополнительные очки в глазах своего электората, но, как показывает история, не поможет в реальной борьбе с картелями. «Если завтра убрать руководителя компании Coca-Cola, вы не остановите продажи напитка. Пока есть большой спрос на наркотики, вы не избавитесь от предложения», — отмечал в разговоре с CNN исследователь мексиканской наркоторговли Бенджамин Смит.

При этом односторонние действия США резко обострят отношения с правительством Шейнбаум и подорвут перспективы сотрудничества. Как отмечал мексиканский колумнист и писатель Хорхе Сепеда Паттерсон, в таком случае у мексиканских властей будет два сценария действий: «С одной стороны, пассивное и смиренное принятие, как будто это очередная выходка могущественного соседа, которого лучше не раздражать, чтобы он не сделал чего-нибудь хуже… Противоположный сценарий тоже кажется мне неверным: истеричный популистский жест, апеллирующий к лозунгам “Родина или смерть” и к мученичеству во имя оскорбленной чести. Это означало бы принятие решений, которые ударят по отношениям двух стран в других сферах, а значит — по жизни и экономике многих мексиканцев. Что еще хуже, это может привести к эскалации авторитарных мер со стороны Вашингтона, где всем заправляет человек, опьяненный властью».

К примеру, активнее проводить совместные тренинги и учения. В частности, логично было бы задействовать SFAB — специализированные подразделения Армии США, предназначенные для обучения, консультирования, поддержки и взаимодействия с вооруженными силами союзников. Ранее SFAB успешно сотрудничали с вооруженными силами Колумбии, и этот опыт может служить моделью для Мексики. 

Еще одно перспективное направление сотрудничества — совместная борьба с прекурсорами — веществами, которые используются для производства фентанила. В основном они поставляются в Мексику из Азии, в том числе благодаря маскировке под законную продукцию.

Также в числе возможных инструментов Вашингтона — усиление финансовой поддержки Мексики, давление на мексиканских чиновников, подозреваемых в связях с картелями (например, возбуждение против них в США уголовных дел), активная борьба с отмыванием доходов от наркоторговли. Что касается последнего пункта, то в июне 2025 года США ввели санкции против двух мексиканских банков и одной брокерской компании, но этим пока дело и ограничилось. 

Кроме того, в Мехико акцентируют внимание на том, что мексикано-американская активность картелей — это дорога с двусторонним движением. В США действительно идут мощные потоки наркотиков. Но из США в Мексику — страну, где существует всего один максимально строго регулируемый оружейный магазин (он расположен на военной базе в Мехико), — ежегодно нелегально ввозится 200–500 тыс. единиц огнестрельного оружия. В Вашингтоне на существование так называемой «железной реки» — нелегального потока оружия — внимания не обращают.

Рафаэль Барахас Валенсуэла добавляет: 

— Правительство Трампа должно бороться с картелями в собственной стране — крупнейшем потребителе наркотиков в мире. 

То, что, «по версии Вашингтона, все наркоторговцы находятся в Мексике», собеседник «Новой-Европа» называет «лицемерием Трампа».

Принятие упомянутых выше и других подобных мер назрело давно. И пока еще потеряно не все. Между тем в случае бездействия, как предупреждают эксперты, мексиканские картели постепенно получат «полный спектр возможностей классических повстанческих сил» и превратятся «в устойчивых и крайне жестоких акторов, способных дестабилизировать Западное полушарие на десятилетия вперед». И никакие «хирургические удары» дронами тогда уже точно ничем не помогут.