Недавно я поручила двоюродному брату продать в России мою машину. Довести дело до конца оказалось непросто. У каждого из потенциальных покупателей были свои соображения о том, как мы можем их обмануть. Каждый категорично требовал дополнительных и максимальных гарантий даже там, где их не предусматривали юридические нормы. «Да, такая вот у нас жизнь пошла, — подтвердил брат в мессенджере. — Все злые стали, нервные, все друг друга подозревают».
Моему отцу, живущему уже три года вместе со мной в Черногории, постоянно что-то пишут с номеров начальства на его бывшей работе: то якобы заведующий лабораторией, то будто бы сам директор компании. Папа никогда ничего не открывает, всё стирает, всех блокирует. «До чего дошли мошенники, узнали даже такие подробности, которые никто, кроме меня, не мог знать, — удивляется он. — Про рыбалку что-то пишут, про восемьдесят шестой год. Но я не отвечу, пусть хоть что пишут, всякие были случаи».
«Боюсь ехать в Россию, — делится девушка в кругу друзей. — Вроде бы на меня ничего нет. Но у подруги прошел обыск, а в мессенджере могла сохраниться переписка со мной». — «Удали аккаунты и почту, потом восстановишь, — советует ее подруга. — И не бери с собой свой обычный телефон. Возьми другой и поставь на него какие-нибудь приложения, совсем пустой тоже может вызвать подозрения».
Паранойя — не в строго медицинском, а в культурно-социальном смысле — это состояние, при котором что-то или вообще всё кажется человеку враждебным и небезопасным без объективной причины. «Параноить» — значит постоянно быть начеку, ощущать скрытый подвох. Но что такое объективная причина? И бывает ли мир полностью безопасным? Шпионов, детективов и журналистов-расследователей всегда есть кому ненавидеть и выслеживать. Когда Христо Грозев утверждает, что его хотят убить, это кажется вполне естественным, и мало кому придет в голову считать, что он оторвался от реальности.