Ингушские полицейские, обвиненные в неисполнении приказа. Фото: fortanga.org
Железноводский городской суд Ставропольского края 30 августа вынес решение по делу 12 бывших полицейских из Ингушетии, которые обвинялись в неисполнении приказа. Суть преступления ингушских полицейских, по мнению следствия, заключалась в том, что они встали шеренгой между протестующими и сотрудниками Росгвардии, прикомандированными в Ингушетию, на одном из митингов в республике. Вместо того чтобы разгонять митинг, полицейские просто развели оппонентов в разные стороны.
Прокурор требовал приговорить бывших полицейских к 2,5 годам колонии общего режима. Суд ограничился полутора годами условного срока для каждого подсудимого.
Эта история, оставшаяся вне фокуса федеральных СМИ, интересна своей многомерностью.
С одной стороны, она открыто декларирует нам, что государство ожидает от полицейских никак не сохранения порядка — но именно насилия в отношении несогласных граждан.
С другой стороны, она отчетливо демонстрирует, что такое федерализм и как бы он мог работать в России. Ингушские полицейские, оставаясь верными присяге, попытались учесть местные традиции и даже преуспели в этом. Но результат не удовлетворил начальство.
Напомним контекст.
26 сентября 2018 года глава Ингушетии (ныне уже бывший) Юнус-Бек Евкуров и глава Чечни Рамзан Кадыров подписали соглашение об установлении административных границ между своими регионами. Это решение, принятое в тишине без уведомления общественности, крайне возмутило ингушей: они усмотрели в нем несправедливость, посчитали, что Ингушетия потеряет часть своих исконных земель. В последующие месяцы в республике случилось несколько массовых протестных митингов, на одном из которых, 27 марта в Магасе, и произошли стычки протестующих с Росгвардией.
Подписание соглашения в Магасе. Рамзан Кадыров, Юнус-Бек Евкуров и полномочный представитель президента в Северо-Кавказском федеральном округе Александр Матовников. Фото: SKFO.gov.ru
Этот митинг начался 26 марта. Местные власти согласовали однодневное мероприятие, хотя организаторы протестной акции настаивали на трех днях. В Ингушетии такие митинги обычно одним днем не заканчиваются. Так случилось и в этот раз: в ночь с 26 на 27 марта некоторые протестующие не стали расходиться с площади напротив здания местной телерадиокомпании. Но если во время прошлого, сентябрьского протеста они простояли на площади две недели, то теперь условия изменились. К утру в Магас для разгона митингующих — которых, по некоторым оценкам, было на площади около 200 человек, — прибыли командированные из соседних регионов сотрудники Росгвардии.
Ингушетия — не Москва, силовые разгоны тут не приняты, люди такое не терпят. Вскоре начались первые стычки с прикомандированной Росгвардией. На одном из видео, опубликованных утром 27 марта в местных пабликах, видно, как силовики бьют дубинками протестующих, а те бросают в противника пустые бутылки и стулья, на которых ночью сидели старейшины. Посмотрев такое видео, молодежь со всей республики начала стягиваться к площади, чтобы помочь своим. По оценкам полицейских, в пиковый момент протестующих было около 600–700 человек — гораздо больше, чем самих силовиков.
Именно в тот день 12 ингушских сотрудников полиции встали шеренгой между протестующими жителями региона и командированными росгвардейцами. Полицейские вели переговоры со старейшинами, чтобы те, в свою очередь, уговорили молодежь разойтись. И люди действительно согласились уйти, освободили площадь.
Вскоре были возбуждены десятки уголовных и административных дел — как в отношении митингующих, так и в отношении сотрудников полиции, которые выступили переговорщиками.
Сотрудникам Отдельного батальона патрульно-постовой службы полиции МВД по Ингушетии — Умалату Белхороеву, Вахе Гандалоеву, Бексултану Даурбекову, Исе Евлоеву, Ибрагиму Карахоеву, Беслану Сайнароеву, Тимерлану Толдиеву, Темирлану Умарову, Беслану Хамхоеву, Тимуру Хамчиеву, Исмаилу Цечоеву и Рамазану Экажеву — было предъявлено обвинение в групповом неисполнении приказа (ч. 2 ст. 286.1 УК). По словам адвоката Висита Цороева, сторона защиты настаивала на том, что экс-полицейские действовали согласно закону о полиции и предотвратили дальнейшие стычки между гражданским населением и силовиками.
«Мы акцентировали внимание суда на том, что на площади два раза произошли стычки, во время которых, согласно материалам уголовного дела, пострадали свыше 60 сотрудников Росгвардии. Начиналась третья попытка разгона, она могла быть намного жестче, последствия были бы непредсказуемыми», — говорит Цороев.
Ингушские полицейские, обвиненные в неисполнении приказа. Фото: kavkaz-uzel.eu
Также стало известно, что в суде командир подсудимых полицейских Мержоев заявил, что у троих из 12 обвиняемых вообще не было приказа стоять в оцеплении, за «нарушение» которого их судят: «Я до последнего надеялся, что в отношении этих троих прокуратура откажется от обвинения и суд прекратит дело, мы допускали такую возможность, в этом не было бы ничего странного. Но суд посчитал иначе… Мои подзащитные достигли того результата, которого почти сутки не могло добиться руководство МВД, то есть взяли на себя ответственность и мирно договорились, чтобы участники митинга разошлись. Благодаря этому нет жертв ни со стороны росгвардейцев, ни со стороны гражданского населения».
Нам удалось разыскать одного из осужденных полицейских — Тимура Хамчиева — и поговорить с ним о том, что на самом деле произошло в столице республики Магасе утром 27 марта, с какими последствиями он и его бывшие коллеги столкнулись позднее, и о том, как ингушская общественность повернулась спиной к экс-полицейским, которые между государством и родиной выбрали родину.